Пропавшие без вести

Не только сцену, а все за кулисами видишь, и даже сам кое-что творишь!

— Ты что? — удивился полковник.

— Значит, тут, а не там, не на фронте, творится история? Тут даже сам кое-что творишь, а там только пешки, по-твоему?

— Ну, во-от! Скажешь тоже! — смутился полковник. — Я тебе о масштабах, о крупных событиях мирового значения, а ты о каких-то противопоставлениях! Я полагал — ты шире мыслишь.

— Ладно, шучу… Понимаешь, товарищ полковник, у меня в природе масштабности нет. Я сижу в штабе армии и тоже считаю, что кое-что сам творю. Не все — кое-что. Главное-то, конечно, творят в окопах. История, брат, по переднему краю шагает. Так я смотрю!.. А масштабного человека тебе укажу такого, который важнее в тылах, чем в нашем эвакогоспитале. Не можешь ли ты разведку произвести в Главсанупре? Есть такой друг у меня старинный, доктор-хирург Михаил Степаныч Варакин.

— Варакин! — живо переспросил полковник — Постой-ка, постой, погоди. — С соседнего стула он снял свой тяжелый портфель, достал из него какую-то папку, перелистнул всего пять-шесть бумажек. — Михаил Степанович Варакин, военврач третьего ранга? — спросил он.

— Он самый! — в нетерпении перебил Анатолий.

— Чего же ты беспокоишься! Его отзывают к Ливанскому в институт. Я думаю, завтра будет бумага отправлена. Сам проверю. Если с чем будет задержка, то постараюсь помочь, — пообещал полковник. — А про себя ты что же, не хочешь и говорить!

— Не хочу, Иван. Спасибо тебе за память и за доверие. Я в своей армии предпочитаю остаться. Мой масштаб — это армия. Я же недавно с дивизии. Я практический оперативник.

— Ельню взял и теперь зазнался?!

— Ельню освобождали не мы, но мы тоже вели наступление. Считаю, что это не шутки, — сказал Бурнин, вспомнив спор Балашова и Острогорова, и почувствовал вдруг желание защитить честь своей армии, а тем более — честь дивизии Чебрецова, где он сам так недавно еще был начальником штаба.

— Ты за это представлен?

— Да вот же! Ты плохо глядишь! — сказал Анатолий, указав на Красную Звезду.

— Прости, Анатолий! А я-то тебя не поздравил! Да как же!.. Ведь это надо обмыть, дорогой — воскликнул приятель. — Давай нынче вечером, а?!

— Недосуг обмывать. Мне надо обратно. Я нынче в армии очень нужен, на месте. Ведь, правду сказать, твое предложение не по характеру мне. Ты поверь, что там, в армии, — сердце мое! А время-то трудное…

— Ну, не стану неволить. Послужи в штабе армии, нарасти масштаб. После Нового года подумай, прикинь, — сказал полковник. — Как у вас новый начальник штаба? — спросил он как будто спроста, между прочим, но, вопреки простоте его тона, Бурнин заметил во взгляде его какое-то напряжение. И вдруг Бурнину почудилось, что именно этот вопрос и есть, может быть, главная тема для его старого приятеля полковника.