Пропавшее Рождество

Выступ отбрасывал странную тень на стену, перед которой и была установлена скамейка. Тень казалась совершенно живой, словно ее отбрасывал не выступ, а бегущая женщина. Платье и волосы развевал ветер, подгоняя бедняжку к краю злой бездны, готовой принять свою жертву...

Выйдя из оцепенения, в которое ее повергла странная тень, Даша поднялась и сложила перед собой руки, как для молитвы: раз она пришла сюда, значит надо о чем-то Деву попросить. А вдруг сбудется? Только о чем просить?

В голову лезли какие-то дурацкие мысли: в квартире надо кое-что освежить, родителей навестить, научиться хорошо кататься на лыжах... Нет, все это глупости! Уж если просить, так чего-нибудь совершенно необычного.

— Милая Горная Дева,— медленно начала Даша, — есть у меня одно очень большое желание. Я очень хочу..."

"Внезапно снаружи послышался звук падающих камней. Молодая женщина замерла. От страха у нее враз одеревенели ноги. Но кроме того, к страху примешалось еще и чувство неловкости. Если это не преступник, то кто-то из постояльцев гостиницы, значит, завтра над ней будут целый день подтрунивать: ведь она с такой гордостью вспоминала свое пионерское происхождение.

В углу пещеры темнело небольшое отверстие.

Скорее инстинктивно, чем от большого ума Даша кинулась в этот угол и попыталась забиться в дыру. Как ни странно, но далось ей это без особого труда — отверстие расширялось вглубь. Она проползла около метра и неожиданно оказалась еще в одной пещере, правда, в отличие от первой совершенно темной. Осторожно, дабы не удариться о камни головой, она выпрямилась, ей стало еще страшнее — а вдруг здесь пропасть или чей-нибудь труп? Например, Горной Девы.

«Где, черт побери, ее похоронили?!»

Чернота мгновенно наполнилась тенями, зловещим шорохом и... запахами. С трудом удерживаясь, чтобы не завопить во все горло, Даша потянула носом: слабый, но вполне отчетливый сладковатый запах. Может быть, так пахнут трупы? Теперь ее единственным желанием стало немедленно выскочить из этой пугающей темноты и бежать опрометью, не разбирая дороги. И вероятно она так бы и поступила, если бы в первой пещере не зашуршали чьи-то шаги. Даша закрыла рот обеими руками.

Некоторое время было тихо. Но вскоре стал различим еле слышный шепот. Судя по низким, хрипловатым интонациям, говорил мужчина. Его речь звучала быстро, даже страстно, и что-то в мелодике голоса, построении фраз показалось Даше знакомым. Она бесшумно перевела дыхание, пытаясь понять, кто бы мог быть этим человеком. Изо всех сил она прислушивалась, но никак не могла разобрать даже языка, на котором мужчина так страстно о чем-то беседовал с Горной Девой.

— Аминь! — неожиданно громко прозвучало вдруг под каменными сводами.

— Пастор! — выдохнула потрясенная Даша.