Пропала, или Как влюбить в себя жену (СИ)

Вот чего я хочу в данную минуту – встать и раскатывать тесто стоя, а не сидя за столом.

- А верхний слой теста полосками крест на крест или косичкой?

- Да как хочешь, я буду обычными полосками."

"Присыпаю доску мукой и кладу на нее кусок теста. Выпрямляю спину и, глубоко вдохнув, принимаюсь разминать тесто руками. Беру скалку в руки и нехотя начинаю раскатывать один край. Взгляд как-то сам собой падает на кухонный проем. О да, это прям то, что лечат психиатры. Как бы сказала Вера, «Глебушка, какой ты красивый в этом белоснежном свитере. А какая у тебя новогодняя шапочка деда мороза. Загляденье». Наверное, если бы не новогодняя шапочка и улыбка на лице «Глеба» – я бы сказала, что он вполне себе живой, а не плод моего воображения. Перевожу взгляд на Веру, раскатывающую тесто, а та хоть бы хны. Как быстро меня запрут в психушке, если скажу Вере посмотреть на дверной проем? «Быстро запрут» – подсказывает внутренний голос. «Сиди и молчи». Сижу и молчу. На ощупь тянусь рукой к муке и снова присыпаю ею тесто, чувствуя, что оно все еще липковатое. При этом пялюсь на проем, улыбаясь в ответ, как полоумная. Докатилась. Беспрерывно смотрю на улыбающегося галюна и что есть сил начинаю работать скалкой по всему тесту. Со всей силы жму обеими руками, и скатываю скалку к нижнему краю доски, не переставая заигрывать с галюном. Скатываю до тех пор, пока верхний край доски не ударяет мне в лоб.

Сразу как-то отрезвляет. Я бы сказала больше – должен мощно отрезвлять, но факт того, что околопроемный галюн вполне себе реально трогает мои плечи, очень настораживает. И Вера тут как тут.

- Ой, Сонечка, как же так?! - обеспокоенно бросает Вера.

- Сонь, ты как? - голос Бестужева и вполне себе реальный! Глеб тянет руку к моему лицу и прикладывает ее к моему лбу.

- Офигенно! - сплевываю с губ муку. - Ты, блин, реальный?

- А какой еще?

- Ну и гад же ты! - сдергиваю с его головы дебильную шапочку.

Глава 51

Вера прикладывает к моему лбу кусок замороженного мяса, я кое-как удерживаю в руках заморозку, краем глаза наблюдая за тем, как рука Бестужева с полотенцем тянется к моему лицу.

- Тьфу, - сплевываю остатки муки. - Мне надо умыться.

- Точно, так будет лучше, - произносит Глеб, совершенно несвойственным ему голосом и подхватывает меня с кресла на руки. И только, когда он начал подниматься по лестнице, я поняла, что с ним не так. Он пытается удержать рвущийся наружу смех. До меня только сейчас дошло, что он был свидетелем моего очередного фиаско с доской. Позорище.

Бестужев усаживает меня не в ванной, как предполагалось, а на край кровати. Закусывает губу, видимо, для того, чтобы не засмеяться и подходит к зеркальному столику. Подхватывает флакон с термальной водой, подкатывает пуфик к кровати и садится напротив меня.