Проникновение

Мое сердце рухнуло и, кажется, тоже треснуло, словно хрупкая яичная скорлупа.

— Мы опаздываем…

Он усмехнулся, словно насквозь видел все мои глупые и никчемные доводы. В пекло Горлохума — так он вчера сказал. И на короткий миг захотелось плюнуть на совет и Академию, закрыть дверь, запереться с ильхом в спальне и остаться там навсегда.

Я мотнула головой, понимая абсурдность своих желаний. Да и Сверр убрал руки и отошел, словно тоже принимая необходимость ехать.

При выходе из дома мне повезло меньше, чем вчера, в лифте мы столкнулись с пожилой парой — Анной и Джоном Борк. Я уже приготовилась к любопытным взглядам и даже вопросам, но, к моему удивлению, соседи не обратили внимания ни на меня, ни на моего странного спутника в шкурах. Они держались за руки, улыбались, тайком целовались и были поглощены друг другом, как подростки, познавшие прелесть первой любви.

— Прекрасное утро, прекрасное! — радостно провозгласил лысоватый и пухленький господин Борк, выходя на улицу.

— Чудесное! — не менее радостно отозвалась его супруга Анна.

Я с недоумением посмотрела сначала вслед супругам, потом на хмурое, свинцовое небо и опавшие листья на тротуаре. И покачала головой.

В автомобиле Сверр безмятежно смотрел в окно, пока мы ехали, по его спокойному лицу и не скажешь, что обстановка для ильха незнакомая. Глядя в золотые глаза можно было предположить как раз обратное: что Сверр — король мира как минимум. Он снова облачился в свою одежду — ткань на бедрах, накидка из шкур на плечах, меховые начи… Ну а клыки, обруч и прочие атрибуты ильх и так не снимал.

Я вдруг вспомнила, как покачивался у лица черный клык на кожаном шнурке каждый раз, когда Сверр входил в меня…

Вцепилась в руль автомобиля, стиснула зубы.

Мне не стоит вспоминать об этом…

К тому же это больше не повторится."

"Когда показалась арка моста, Сверр повернул ко мне голову.

— Останови.

Сказал негромко, а я вдруг подумала, что он всегда говорил так. В его интонациях каждый раз присутствовал приказ, не высокомерие, а спокойное понимание, что сказанное им будет исполнено. Этот ильх привык к подчинению во всем…

Я нажала на педаль тормоза, сворачивая с дороги к тротуару. Сверр вышел, подошел к чугунной ограде реки. Я тоже выбралась из автомобиля и прислонилась к дверце. Отсюда открывался прекрасный вид на город, и впервые мне казалось, что я смотрю на него иначе. Что я вообще впервые смотрю на него. И вижу дутые арки железных мостов, иглы строений из стали и стекла, вращающиеся рекламные баннеры и щиты, на которых улыбались белозубые девушки, низкое небо, царапающее брюхо о шпили, опавшую листву, сбившуюся стаями у бордюров…

Сверр положил руки на ограду. Его звериную шкуру трепал ветер, и почти обнаженное тело выглядело дико на фоне столичных небоскребов.