Проникновение

Погладил кожу, внимательно разглядывая очертания моей груди.

— Убери руки, — прошипела я.

— Мне кажется, люди из-за тумана неблагодарны, — с задумчивой насмешкой протянул ильх. — Мы дали вам кров и пищу, делимся с вами, словно с близкими родичами. А что взамен? Что, лильган?

Он наклонился и втянул воздух возле моего виска. Пряди моих волос разлетелись от вдоха ильха. Каменное тело прижалось к моему, и дышать стало трудно…

— Кто такая лильган? — я попыталась отрешиться от своего положения жертвы. И от мужчины, что неторопливо изучал изгибы моего тела.

Сверр тихо рассмеялся и протянул:

— Мне вот интересно, почему ты не спросила об этом раньше? Очень интересно…

— Когда меня привязывали, я думала о другом! Я испугалась! — огрызнулась я.

Сверр поднял брови, выражая сомнение.

— Страх? Нет. Ты не боялась. И это тоже странно… Дева должна кричать и плакать. Прятаться за спины мужчин. Ты ведешь себя иначе.

А потом он очертил пальцем окружность моей груди. Насмешливо глядя в глаза. Раздвинул ткань там, где порвал ее, и снова коснулся кожи.

— Так что я получу за ответы, Оливия Орвей? И за то, что твой проступок я смою кровью? — еле ощутимое прикосновение обожгло раскаленным углем. — Ты могла бы поблагодарить меня…

Я дернулась, тщетно пытаясь отстраниться. Но куда? За спиной — столб, впереди — ильх. И руки-ноги привязаны. Закричать? Юргас наверняка где-то поблизости, поможет…

Нет, нельзя.

Сверр смотрел внимательно, остро. Словно наблюдал. Изучал. Я прищурилась, уставившись в золотые глаза.

— Кто такой хёгг? — бросила резко.

Ильх усмехнулся, качнул головой.

— Настойчивая. Хорошее качество. Но лишь для воина. В девах мы ценим покорность и мягкость.

Я не обратила внимания на этот намек.

— Это зверь, ведь так?

— Да. — Ильх склонил голову, вот только руки так и не убрал. Сжал пальцы на моем бедре, погладил. Я закусила губу, пытаясь не паниковать. — Зверь… Сильный. Злой. Голодный…

— Как я могла его позвать? При чем тут… невинность?

Горячие пальцы снова прошлись от шеи до талии.

— Хёггам веками отдавали невинных дев. Привязывали к столбам, танцевали вокруг, чтобы привлечь, пели слова призыва. Задабривали. Хёгги забирали дев себе, и люди говорили — отдали под шатию с хёггом. Значит, дева стала невестой. Только не человеку. Зверю…

Медленные движения становятся жадными. Ильх почти не касается меня, лишь кончики пальцев чертят узоры поверх комбинезона. Но я начинаю дрожать… А его мышцы каменеют, и губы сжимаются в тонкую линию…

Я неловко тряхнула головой, пытаясь сбросить с себя наваждение. Томительная ласка, золотые глаза, низкий голос… все это завораживало меня. Я ощущала себя мышью, с которой играет удав, прежде чем сожрать. Пришлось напомнить себе, что я ученый Конфедерации, а он дикарь. Варвар.