Промышленникъ

– И я постараюсь отправить. Ежели мне только дадут такую возможность.

На долгий и такой короткий миг мужчины соединили свои взгляды, потом Игнат тихо-тихо добавил:

– Ты же знаешь, командир своих не бросает…

Навалившись на здоровенное полотнище вагонной двери, Демид без особых усилий ее закрыл, кое-как приладил на место грубо сорванную пломбу и только после этого ответил:

– Знаю.

Огляделся, задержав взгляд на «ветоши», талантливо изображавшей ну очень глубокий обморок, дошел до остывающего бегуна и, поглядев на дело рук своих, тоскливо сплюнул.

– Твою же мать!

А голоса путейцев раздавались все ближе и ближе…

– Всего наилучшего, кузина.

Имитация поцелуя руки, что-то вроде полупоклона – и все, положенные формальности соблюдены. Прощание с ее супругом было еще короче – мужчины коротко пожали друг другу руки и тут же «разошлись, как в море корабли». Проводив двоюродную сестрицу, титулованный аристократ старательно задавил радостное настроение (не дай бог, что-то отразится в глазах!) и повернулся к Татьяне Львовне.

– Саша, я надеюсь увидеть тебя этим летом.

Любимая родственница князя Агренева вроде бы и спрашивала у своего племянника, но глядела при этом так, что сразу становилось ясно – это не вопрос, это утверждение. Категоричное.

– Разумеется, тетя.

Госпожа Лыкова ласково улыбнулась (типа – ну кто бы сомневался!) и наконец-то царственно проследовала в свое купе. Идя за ней, Александр тихо вздохнул. Нет, он любил и ценил общество своей старшей родственницы (единственной, кого он по-настоящему принял в этом качестве), но иногда Татьяны Львовны становилось слишком много. Так много, что порой даже казалось, что она окружает его со всех сторон. А ведь так хорошо все начиналось! И если бы не длинный язык Григория, то не менее хорошо и продолжилось бы. А так – его практически с порога обвинили в черствости, бессердечии, эгоизме и даже чуть ли не предательстве светлой памяти покойных матери и отца. Изрядно ошеломленный всей свалившейся на его голову экспрессией и эмоциями, князь только и смог, что поинтересоваться: да когда же он успел все это утворить? Лучше бы и не спрашивал. Целых ДВА ЧАСА тетушка подробно и с многочисленными примерами доказывала своему племяннику, как же он не прав. Самого важного в письмах не упоминал (в тебя стреляли, а ты молчал?!), когда приезжал в гости, то о службе ничего толком не рассказывал, размеры своего «заводика» преуменьшил до крайности, и, наконец, самое тяжелое прегрешение: то, что он по сию пору не женат! Хотя по своему возрасту, положению в обществе и благосостоянию уже давненько должен был задуматься о выборе подходящей партии. Да что там задуматься – взять да и выбрать, ведь наверняка есть из кого! Ну или поручить это крайне ответственное дело тетке.