Промышленникъ

С опаской поглядывая на молодого мужчину, бочком-бочком подобралась поближе к старшему брату, скорчила умильную рожицу и просительно заглянула в глаза. Шепнула что-то на ухо, еще раз, получила разрешающий кивок и уточнение:

– На всех.

Дождавшись, пока они останутся одни, фабрикант устроился поудобнее за низеньким массивным столом, выложил перед собой блокнот с ручкой и приготовился записывать.

– Знач, так! Вот этот вот, заходит на почту раз в четыре недели, выходит всегда с большим таким пакетом в руках. Потом пакет выбрасывает – я как-то подобрал, обычная бумага, без штемпелёв всяких. Этот вообще никуда не ходит, на работу да с работы. И этот тоже. А вот мордатый – раза три приходил к тому самому господину, за которым указано присматривать особо…"

"Когда вернулась нагруженная хлебобулочной продукцией малышня, старший брат как раз заканчивал жаловаться на последнюю фотокарточку, вернее, на того, кто на ней изображен:

– Каждый раз, как в тот дом идет, постоянно оглядывается. И выходит – тоже по улице глазами шарит, вот. А минут через пять после него дама выходит, красивая такая – и в другую сторону, причем еще улыбается так, по-доброму. Пока все.

Гость дописал последнюю строчку и застыл в легкой задумчивости, не обращая внимания на детей, осторожно выкладывающих на стол свою добычу. Большая связка баранок, троица витых калачей, опять связка, только уже золотисто-коричневых сушек. И диво дивное, до сего дня не гостившее на столе ни единого разу, – золотистый «кирпич» ситного хлеба[6]. Вкусного и при этом неимоверно дорогущего, особенно для простых работяг. Одно слово, господская еда… Отдельной горочкой лежали сладости, дюжина румяных булочек с изюмом – брат разрешил, если сдача останется.

– Ну что же, неплохо.

Гурьян тем временем сделал страшные глаза и цыкнул на сестру, вознамерившуюся на полном серьезе напоить известного на весь Сестрорецк фабриканта свежезаваренным иван-чаем[7]. Ну не дура ли? Впрочем, что с нее взять – малявка еще, соображения никакого. Все так же молчаливо выпроводив младших обратно на свежий воздух, парень кинул быстрый взгляд на своего работодателя и с облегчением вздохнул – тот медленно листал свой блокнот и, казалось, вообще не замечал никакой суеты вокруг себя.

– Добавить больше нечего?

Непроизвольно вздрогнув – до того неожиданно прозвучал вопрос, Гурьян энергично помотал головой из стороны в сторону, показывая, что выложил все без утайки и до самого что ни на есть донышка.

– Отец у тебя на Сестрорецком казенном работает? О твоем приработке знает?

Не удивившись такой осведомленности (а также тому, что фабрикант не спрашивает, где мать), подросток тихо ответил:

– Да, на нем. Нет, не знает – я ж никому, как вы и сказали!..