Промышленникъ

Минимум столько же уйдет за океан брату моего стряпчего, и примерно шесть миллионов отпечатанных бумажек – «Строительной конторе Бари», за качественное и очень быстрое исполнение всех моих пожеланий. Так, бумаги из «Лионского Кредита» освоили. Что дальше? А дальше десять миллионов Геннадию Луневу в течение самое большее двух лет, а вернее, даже полутора. Значит – вынь да положи ему тысяч по семьсот в месяц. Ну, это нормально, тем более что на стартовый рывок уже есть. Полтора миллиона на покупку недвижимости в Москве – и личный счет в Русско-Азиатском опять станет пустым… Сто пятьдесят – двести тысяч ежемесячно на Лазорева, и небольшая поддержка научной мысли в России, особенно мыслей Менделеева и его учеников. Плюс небольшие инвестиции в свое дальневосточное поместье, и постоянные отчисления по лицензиям – не только мне платят, за кое-что и самому приходится раскошеливаться. Хм, получается, тысяч на двести пятьдесят – триста в месяц свободных денег я могу рассчитывать. Живем! Но не забываем о скромности, которая, как известно, очень украшает человека. А попутно – избавляет от множества проблем с завистниками. Так что показываем всем максимум сто пятьдесят тысяч официального ежемесячного дохода, а остальное скидываем в далекую Швейцарию. Ну что, вроде все?»

Александр собрал со стола чековые книжки, подхватил листочек со своими расчетами и, мурлыкая себе под нос невнятную мелодию, закинул все эти важные документы в маленький сейф. Захлопнул дверцу, неплохо притворяющуюся куском пола, проверил дверку большого и повернулся к окну. Хмыкнул, глянул на подарок Григория и досадливо вздохнул. Два часа ночи!

– М-да, как упоительны в России вечера…

Глава 4

Как ни старался Гурьян одеваться потеплее, да все же не уберегся и простыл – днем жарко было, вот и решил немного распахнуться и сбить шапку на затылок. И вроде бы мелочь пустяшная, а поди же ты, ему хватило – четвертый день еле-еле ноги таскает, от постели до нужника, да от нужника до теплой печки. Надо сказать, что еще с полгода назад он бы все равно ходил работать, несмотря на температуру и прочие радости-гадости, сопутствующие сильной простуде. Потому как хочешь не хочешь, а копейку в дом нести надо. Есть ведь требуется каждый день, и желательно больше одного раза. Вспомнив мать-покойницу, угасшую непонятно с чего три года назад, рано повзрослевший мужчина четырнадцати лет тихо вздохнул – какой он тогда счастливый да беззаботный был! От глубокого вздоха родился легкий кашель, и встрепенувшаяся сестренка тут же к нему подскочила. Легонько тронула старшего брата и заглянула в лицо с молчаливым вопросом – не надо ли чего?

– Пить дай.

Ополовинив небольшой ковшик, Гурьян невольно передернул плечами от пробившего его озноба.