Промышленникъ

Увидев такой непорядок (без него уже два раза танцевали, а он чаи собирается гонять!), к племяннику тут же направилась хозяйка вечера – наставить непутевого на путь истинный и выказать малую толику своего недовольства. Однако! Судьба в этот вечер явно была на стороне Александра. Не успела она пройти и половины пути, как к ней подскочила Пелагея. Почти незаметно шепнула что-то ей на ухо, вопросительно глянула, после короткой заминки получила какое-то указание и тихо исчезла, а вместе с ней и госпожа Лыкова вернулась на прежнее место.

Как оказалось, в Фельдъегерском корпусе умели при нужде ходить очень тихо – в этот раз не было ни чеканного шага, ни громыхания стальных подковок по паркету. Курьер просто подошел и протянул князю узкий длинный конверт, украшенный двумя алыми сургучными печатями. Самым же удивительным для присутствующих (коих как-то незаметно становилось все больше и больше) было то, что князь и государственный курьер оказались вполне знакомы друг с другом:

– А, Евграфий Иванович! Опять ты меня нашел, прямо и не спрятаться мне от тебя, не скрыться. Что-то срочное?

Фельдъегерь дождался, пока адресат привычно распишется на внешнем конверте, и ответил:

– Один крест[42], ваше сиятельство.

– Ну, раз так, то еще немного потерпит.

Послание легло рядом с блюдечком, притягивая к себе глаза, а давний знакомец выслушал короткую тихую фразу, в которой самые ближние смогли разобрать слова «передохнуть с дороги», «кухня» и даже что-то вроде «выпить за здоровье его величества», и спокойно ушел. Весь оставшийся вечер гости кружили вокруг сидящего за столиком князя, не решаясь спросить о письме, но безумно интересуясь его содержимым. Безумно! Ведь абы кому такие письма не посылают – это внимание с самого верха, от тех сияющих вершин, при одной мысли о которых дух захватывает! Единственной в имении, кто не показал интереса к посланию, была сама Татьяна Львовна: уж если с кем Александр и поделится новостями, так это с ней. Пока же она просто наслаждалась моментом, всей кожей впитывая тот буйный коктейль эмоций и чувств, что излучали гости вечера. Который явно удался! Да что там, об этом скромном мероприятии будут судачить как минимум полгода, а уж вспоминать в разговорах – и того более. Это ли не счастье для скромной хозяйки Ивантеева?

Поздним вечером, проводив последнее семейство и дав отмашку прислуге на уборку и прочие хозяйственные дела, «затворница» присоединилась к племяннику за его изрядно долгим чаепитием.

– Саша, признайся – ты ведь специально тянул?

Ответом ей были хруст ломающегося сургуча и светлая, очень открытая улыбка.

– Надеюсь, вы не сердитесь на меня за эту небольшую шалость?

– Мальчишка. Был им и остался!..