Промышленникъ

И не только осознал, но даже и возместил все последствия своей нескромности, причем сразу в трехкратном размере. Как говорится – на свободу… пардон, увольнение – с чистой совестью. Пусть нищий, зато честный, ага.

– Что ж, все хорошо, что хорошо заканчивается."

"Посчитав это изречение намеком на то, что доклад на сегодня закончен, Аристарх Петрович плавно потянул язычок никелированной «змейки», закрывая свою папку.

– Еще одно небольшое дело.

Язычок еле заметно пошел в обратном направлении.

– Мне уже не раз говорили о необходимости личного секретаря.

Горенин понимающе наклонил голову, заодно оставив наконец в покое папку.

– Русский, хорошо разбирающийся в реалиях торговой Москвы, несколько языков, приличное образование, минимум родственников… Пожалуй, на этом пока все.

Аристарх Петрович коротко, почти по-военному кивнул, впечатленный и озабоченный той степенью доверия, что оказал ему князь. Впечатленный – все же подбор кандидата доверили именно ему. А озабоченность проистекала из понимания одного-единственного факта – не дай бог, будущий секретарь в чем-либо крупно проштрафится. Спросят и с секретаря, и с того, кто его рекомендовал.

У-у-у!!!

Тоскливо-истошный гудок за стенами фабричной управы вернул главного разведчика компании в реальный мир.

– Будет исполнено, Александр Яковлевич. Я могу быть свободен?

Оставшись в тишине и одиночестве, аристократ-промышленник неспешно прогулялся по кабинету, разминая ноги, затем щелкнул замком на двери и уселся поближе к окну. Мягко захрустела вощеная бумага пакета, затем еще раз, падая на пол, а в руках у Александра оказалась стандартная канцелярская укладка. Навроде тех, что обыкновенно используют в полицейских участках империи.

– Старые привычки, доставшиеся от мужа?

Укладка, как и ее обертка, была безымянной.

«Итак, Зофи Михаловна, урожденная Купель, одна тысяча восемьсот шестьдесят третьего года рождения. Фамилия и титул в первом браке – баронесса Виттельсбах. Во втором – госпожа Волошина-Томанова. Отец вышеназванной особы – гербовый шляхтич немецких кровей, лютеранин. Мать – полька из шляхетной протестантской семьи. Со всех сторон Сонечка – благородных кровей, значит? Это хорошо. Что там дальше? Во время последнего восстания в Польше семья проявила лояльность… Что не спасло их от последствий военных действий и специального налога на польскую шляхту. Медленное скатывание семьи к разорению, ускорившееся после смерти отца, болезнь матери, сведшая в конце концов ее в могилу, и неожиданное сватовство…»

Александр с интересом покрутил перед глазами отдельный лист, практически анкету, на сорокапятилетнего (на момент брака) вдовца, а по совместительству статского советника барона Виттельсбаха.