Промышленникъ

Без него-с приобрести мышьяк и ему подобные препараты никак не возможно-с.

К счастью, за рецепт вполне сошла сторублевая купюра, представленная сразу в трех экземплярах (впрочем, немало помогло и отсутствие других покупателей). Приняв красивую коробочку с патентованным средством от детского кашля, легким стимулятором для творческих личностей и прочими безвредными лекарствами, Александр вышел на улицу, где его друг от нетерпения уже начинал «рыть копытом». Вдохнул свежий воздух, выгоняя из легких специфические ароматы фармацевтики, и тихо-тихо пробормотал:

– С этим надо что-то делать.

– Что, командир?

– Я говорю, пары часиков будет мало!

Глава 8

Родная изба, которую некоторые сельчане (вообще-то почти все) завистливо именовали хороминами, встретила усталого Савву запахом свежих щей и улыбками родных. Немного вытянувшаяся и подросшая за прошедшую зиму Ульянка тут же засуетилась у печки, самостоятельно накрывая на стол, и старательно копируя при этом все материны движения и ухватки.

– Притомился?..

Ловко шлепнув благоверного по нескромной руке, Марыся поддернула занавеску, отделяющую теплые сенцы от жарко протопленной комнаты (а заодно и укрывающие их от дочкиного взгляда), и приняла с его плеч одежду. Повесила, а вот повернуться обратно не получилось – сильные мужнины руки осторожно обняли ее, мимоходом скользнули по полной груди и остановились на чуть выпирающем животике. Немного полежали, ласково поглаживая…

– Ну все, пусти. Пусти, говорю!

Чуть пополневшая и самую малость подурневшая, зато приобретшая удивительно плавную походку, хозяйка довольно улыбнулась, мягко отстраняясь.

– Там тебе письмо пришло.

– А!.."

"Прошли те времена, когда даже самый малый клочок бумаги, адресованный Савватею Вожину, вызывал у того опаску пополам с настороженным интересом. Сколько он всего получил да прочитал за последние полгода! На городском почтамте его уже и в лицо узнавать стали. Так что одним письмецом больше, одним меньше… Спокойно поужинав в кругу ближних, глава семьи степенно огладил жиденькую бороденку (ну не росла как надо, окаянная) и потянулся к бутылке с домашней настойкой. Не дотянулся. Так как рука замерла на половине пути, а голова и вовсе повернулась к гостю, пожаловавшему то ли на запах баранины в щах, то ли на вид бутыли самогона, приправленного алой гроздью рябины. Размашисто перекрестившись на красный угол избы, пожилой мужчина шагнул поближе, косясь при этом на полуведерную емкость:

– Вечер добрый, Савва.

– Добрый. Виделись же сегодня, дядька, иль случилось чего? Да ты садись, чего как неродной-то?

Молчаливой тенью скользнула Марыся, добавляя на стол еще одну стопку и тарелку с жареной картошкой.

– Виделись, да.

Мужчины дружно переглянулись и не менее дружно ухмыльнулись.