Мой первый, или Ошибка прокурора

А уж что говорить о ее любовниках…

— Ну надо же! Охрану надо на уши ставить, чтобы ты вспомнил о матери? — подбоченившись, обиженно ухмыльнулась она.

— Мама, ты зачем пришла? Кто тебя сюда пропустит?! — наступал на нее Шувалов, чувствуя, как закипает.

— И тебе привет, Андрюша! Ну как это называется, скажи на милость?! Я же твоя мать. Я паспорт охране на входе показала, но меня все равно не пустили. Сказали, ты слишком важная птица. Это для родной-то матери! — И она с укором взглянула на охранника. Тот втянул голову в плечи и нырнул обратно в здание, чтобы не попасть под раздачу.

— И зачем ты здесь? — скрестив руки на груди, полыхнул взглядом Шувалов.

— Андрей, нам надо поговорить. Очень серьезно поговорить.

— О чем?! Мы же вчера виделись!

Мать нахмурилась.

— Сегодня утром мне звонил твой отец.

Шувалов ощутил, как по спине прокатилась колючая волна. Ненависть, обида, отчаяние — этот терпкий коктейль мучил его еще со школы, когда отец отвернулся, выбрав своим любимчиком ублюдка Никиту. За что?! Почему?! Чем он, Андрей, хуже?! Эти вопросы пылали огнем в его разбитом сердце, и он не нашел ответа на них даже сейчас, тринадцать лет спустя. Может, и профессию такую выбрал, чтобы добиваться справедливости для других, раз уж ему самому не выпало счастья оказаться на одной ступени с подонком, которому отец отдал все.

— А мне до этого какое дело? — холодно поинтересовался Андрей.

— У него в воскресенье юбилей. Он хочет, чтобы мы с тобой пришли. У него к тебе какой-то серьезный разговор.

— Мне плевать! Ни на какой юбилей я не пойду. Все, мам, давай, меня работа ждет!

Резко развернувшись на каблуках, он уже сделал шаг в сторону входа в здание прокуратуры, как мать произнесла:

— Андрей, это серьезно! Твой отец очень влиятельный человек, ты же знаешь. Ты можешь оказаться очень даже богатым наследником. Если он попросил нас с тобой прийти, значит, надо уважить его просьбу. Ради наследства, Андрюша.

— Читай по губам, мамочка: мне пле-ва-ть!

— Это касается и твоего сводного брата!

— У меня нет брата! Нет, запомни это! Я не позволю втоптать в грязь мою честь! А на жизнь я и сам заработаю! От предателей мне ничего не нужно!

Взбежав по ступеням, он громко хлопнул крепкой дубовой дверью и, не дожидаясь лифта, стремительно зашагал наверх по лестнице."

"Оказавшись в своем кабинете, Андрей почувствовал, как его захлестывает темная волна боли. Эта боль годами гналась за ним по пятам, поджидала, затаившись в тайных закоулках его души, а потом безжалостно била наотмашь, не давая ни единого шанса на отпор. Признав его сводного брата, отец поставил грязное клеймо на безупречной репутации, над которой Андрей работал не один год.