Проклятый Лекарь. Род II

Громов Николай Александрович — на вид лет сорок, хотя непонятно, сколько на самом деле. Рыжие вьющиеся волосы, которые аккуратно уложены назад.

Рыжие усы и зеленые глаза, уставший взгляд. Император осмотрелся, чтобы понять, где находится. Как будто не сам пришел, а его просто привели и сказали, где нужно быть и что делать. Крепкое телосложение, рост — метр девяносто и вес — около восьмидесяти с лишним килограммов.

Громов бросил сальный взгляд на Софью, которая кокетливо захлопала глазами. Когда он подошел ко мне, то изменился — усталость как ветром сдуло, суровое лицо и величественная поза.

На меня стало давить, как было с Чугуном после драки. Император улыбнулся и смотрел в мои глаза. Я сжал зубы, пальцы впились в ладони. Все повреждения ног сообщили о себе снова. Потек пот, но я стоял и не двигался. Потом давление выросло еще, дернулась одна нога, но я успел сменить положение на более устойчивое.

— Неплохо, — сказал император — А если так?

И в этот момент я рухнул на колени, уперся руками и поднял голову. Силища дикая, я тут, словно муравей, а он — слон. Уверен, что и двадцать процентов своих возможностей не использует. Это и есть сила гранд-мастера?

В этот момент правитель взял из рук слуги какую-то медаль на атласной ленте зеленого цвета и повесил ее мне на шею.

— Я, Громов Николай Александрович, император Великой Русской империи, присваиваю роду Дарков графский титул. Встань, граф!

Давление спало, и я сразу вскочил, продолжая смотреть в глаза гранд-мастеру. Он перевел взгляд на галерку из людей и чуть громче произнес:

— Вы — свидетели моей воли и воли страны.

В этот момент все захлопали, а слуги всучили мне какие-то бумаги. Голова шла кругом. Особенно после того, как Софья поцеловала в щеку, потом подошла Марго и тоже чмокнула. Гости стали приближаться. Чугун и Алекс пожали руку и поздравили, а девушки обняли и тоже что-то говорили.

Очень хотелось спросить: “И это все? А эта проверка была для чего?”. Но императора уже окружили слуги и что-то говорили. Он обреченно кивал головой, будто его заставляют работать и все это делать.

Громов развернулся и обратился ко мне:

— Ты помнишь о том, что нужно объявить о помолвке с герцогиней Вельнор?

Кивнул. “То, что хотел — получил, осталось сделать это и можно жить дальше”, — думал я…

— Давай, Марго, сейчас! Или ты упустишь свой шанс, пока отец здесь, — шепотом произнесла Софья наклонившись к дочери.

Пескова-младшая подняла глаза, полные стыда, и, выпрямившись, как солдат, сказала:

— Отец!

Император повернулся. Взгляд недовольный, видимо, не по этикету обращаться к нему так, еще и при свидетелях. Потом Громов с разочарованием посмотрел на Софью.