Проклятые

— Нет, ничего не случилось. Просто хотел убедиться, что у вас все в порядке.

— Спасибо за беспокойство, — в голосе женщины послышалось недоумение. — У нас все хорошо.

— А вы не знаете, когда она собирается домой?

— Нет, не знаю. Может нам с Мэттом удастся уговорить ее остаться у нас еще на несколько дней, а может, и навсегда.

— Как это — навсегда?

— Да вот так, мистер Рэндэл. Чего уж бегать туда-сюда, раз свадьба на носу!

— Какая свадьба? — обомлел Джек.

— А такая! Жениться они решили. Любовь!

— Понятно. Извините, что побеспокоил.

Швырнув трубку на диван, он выругался.

— Какая, к черту, любовь?! Какая свадьба?! Спятила, что ли?

Прикурив очередную сигарету, он задумался.

Не ожидал он, что так быстро все пойдет, что она останется ночевать в этой семейке, что задумает замуж. Что ему придется сходить с ума от страха, искать ее среди ночи. Он уже рисовал в воображении ее бездыханное обезображенное тело, и если бы это случилось, виноват был бы только он.

Значит, действовать нужно немедленно, раз их «великая и нетерпеливая любовь» совсем не оставляет ему времени, пока он глубоко не пожалел, что подверг ее такой страшной опасности, отдав в руки убийцы-шизофреника.

Глубокой ночью Кэрол разбудили тихие стоны. Разлепив тяжелые веки, она приподнялась, пытаясь разобраться, что происходит. Ей не показалось — рядом стонал во сне Мэтт, беспокойно крутя головой. На лице его отражалась боль.

— Мэтт! Мэтт, что с тобой?

Он застонал еще громче и сжал ладонями виски. Кэрол не могла понять, проснулся он или все это происходит с ним во сне. Происходит… что происходит? Что с ним?

— Мэтт, ты меня слышишь? Посмотри на меня, пожалуйста.

Она отпрянула от него от неожиданности, когда он вдруг весь изогнулся и закричал… Страшно закричал, не громко, но так, что у Кэрол застыла в жилах кровь. Вскочив с кровати, она дрожащими руками накинула халат, который одолжила ей Моника и который Кэрол сама ей подарила не так давно.

В этот момент распахнулась дверь и в спальню забежала Моника.

— Что случилось? — увидев Мэтта, корчащегося в постели в странном приступе, она бросилась к нему. — О, Боже, сынок, что с тобой? Ты слышишь меня? Это мама! Сынок, посмотри на меня, скажи, что с тобой? Что у тебя болит?

Она пыталась разжать его руки, судорожно вцепившиеся в волосы, но он как будто ничего не слышал и ничего не видел вокруг себя. Стоны и крики сменились сиплым протяжным воем сквозь стиснутые в агонии зубы.

— Голова… У него бывают страшные приступы мигрени, — сказала Кэрол, растерянно ломая руки. — Может, у него есть какие-нибудь лекарства? Где его сумка с вещами?

— Какая сумка?! — в истерике закричала Моника. — «Скорую» вызывай!

— Его уже обследовали и ничего не нашли. Врачи сказали, что это не физическая болезнь.