Академия проклятий. Книги 1-7

А ей и так непросто, она вообще с любимым рассталась.

И я присоединилась к недобрым взглядам на Юрао. Риая же, перестав буравить брата, удивленно посмотрела на меня.

Я молчу.

Но Юрао – нет.

– А ты что, не поняла? Или не видела, как она в праздник смерти зимы чуть ли не весь снег извела? Думаешь, исключительно дабы от хворей избавиться?

Да, немного поприкладывала снег к щекам, чтобы никто не понял, почему у меня лицо красное всего из-за нескольких слезинок… Ладно, не нескольких, но никто же не заметил!

– Юрр-р, а ты дроу блохастых видел? – с намеком прошипела я.

Партнер очаровательно оскалился и нахально заметил:

– Нет, мне блохастого дракона хватило.

– У драконов бывают блохи? – изумился Окено.

– Случается, – усмехнулся Юрао. – Как доведут адепток Академии Проклятий, так с ними такое и случается. И вообще, что мы все о блохах да о трупах, день-то сегодня какой теплый, солнце яркое, травка зеленеет… Я предлагаю погулять, что скажете?

Сказать все хотели. Ри, очевидно, хотела сказать все, что думает о брате, но ей было жалко меня. Окено также явно желал высказаться, но ему очень нравилась Риая. Я вообще привыкла молчать, а еще мне очень не нравились трупы, даже если они и могли рассказать хорошему следователю больше, чем плохому некроманту.

В общем, Юрао протянул мне руку, Окено повторил маневр с Ри. Я с благодарностью вложила ладошку в когтистую лапу Юрао, Ри, фыркнув, взяла Окено под локоток, и мы пошли гулять. Старший следователь и Риая впереди – смотрелись они потрясающе и одеты были как пара, – и мы с Юрао сзади, и шли чуть медленнее, исключительно чтобы поговорить.

– Как ты? – начал партнер.

– Получше, – не стала увиливать я. – А как ты понял, что в праздник смерти зимы что-то произошло? Я же старалась улыбаться, чтобы никто ничего не заметил.

– Никто и не заметил, – дроу чуть сжал мою ладошку, – только мы с Наавиром. Мы тебя лучше знаем.

Я промолчала, глядя вперед, где Окено вдруг остановился, сорвал веточку белоснежных цветов с дерева и протянул Ри. Несмотря на подчеркнутую неприязнь к старшему следователю, темная эльфийка заметно смутилась и цветы взяла так… так, как не берут у тех, кто безразличен. Теплая, такая добрая улыбка озарила лицо мастера Окено. Ри вообще опустила голову, прикрыв смущение попыткой вдохнуть аромат цветов. Полувасилиск был готов расцвести, как и все вокруг.

– Наконец-то он понял, – с усмешкой прошептал Юрао.

– Что понял? – спросила я, впрочем, учитывая то, как Ри позволила взять себя за руку, тут действительно все понятно.

– Понимаешь, – начал рассказывать партнер, – Ри он всегда нравился. Да, она фыркала, перец ему в чай подсыпала, гвозди в постель, толченую соль в мыло для умывания.