Академия проклятий. Книги 1-7

 – Господин возница находится на службе конторы «ДэЮре», и его документы в данный момент на стадии оформления.

Возница выглядел не менее удивленным, чем я, и голос единственный позволил себе усомниться:

– А вы… в этом уверены?

– Более чем. – Юрао демонстративно достал листок бумаги и карандаш, после чего обратился к вознице: – Как звать?

– Нурх Быстрый, – поспешно ответил тот.

Писал Юрао тоже быстро, гораздо быстрее, чем успел разозлиться представитель императорской гвардии.

– Что за фарс?! – прошипел он.

– Никакого фарса, – Юрао деловито дописывал, – я и мой партнер являемся владельцами конторы частного сыска «ДэЮре», и мы только что… Дэй, распишись, – мне протянули листок, – приняли на работу господина Нурха Быстрого. Все соответствует нормам законодательства.

Я поспешно расписалась, и свежесочиненный акт приема на работу Юрао протянул в пространство.

Когда лист был взят, на его желтоватой поверхности четко выделилась рука того, кто сейчас вчитывался в строки. Страшная когтистая испещренная черными трещинами желтая конечность.

– Юр, – прошептала я, – а ты его всего видишь?

– Не совсем, – партнер старался держаться уверенно, – он скрыт песчаным вихрем.

«Пустынник», – вновь подумала я.

А затем решила все же спросить:

– Простите, уважаемый. – Лист опустился, видимо, меня были готовы услышать. – Простите… а вы Пустынник?

Юрао странно на меня посмотрел, а в это время возница потянулся и, осторожно отобрав у гончего лист, любовно погладил его, свернул и спрятал в нагрудном кармане – кажется, кто-то был очень рад подобному повороту событий.

– Откуда вы меня знаете? – страшный, словно скрежет по стеклу, голос гончего пробирал до костей.

– Действительно, откуда? – язвительно вопросил и Юрао.

– Лорд Тьер упоминал… – с трудом выговорила я, сама не понимая, зачем вообще это сказала.

В следующее мгновение произошло странное – песок, доселе видимый мне лишь как поземка, взметнулся вверх, чтобы, закружившись вихрем, опасть, открывая высокую тощую фигуру давно усопшего в рваных песочного цвета лохмотьях. У гончего видимыми оставались лишь глаза, сверкающие на черной коже, и ладони неожиданно желтого цвета. И вот это жуткое создание, скрестив руки на впалой груди, задумчиво произнесло:

– Тьер, значит!

– Эй, – Юрао подскочил, словно загораживая меня от императорского гончего, – а давайте без допросов.

Начинаю понимать, что зря сболтнула про лорда-директора.

– Сядь! – скрипучим, до такой степени скрипучим голосом, что хотелось закрыть уши руками, скомандовал Пустынник.

И партнер опустился на сиденье, судя по округлившимся глазам, даже не ожидая от себя подобного.

– Так значит, все-таки Тьер… – проговорило чудовище в развевающихся без ветра призрачных лохмотьях.