Академия проклятий. Книги 1-7

И никак не могла понять – кто столь жестоко попытался избавиться от меня и зачем? Пока размышляла об этом, подошел Счастливчик, нагло забрался ко мне на колени, умильно заглянул в глаза и поинтересовался:

– Сидеть долго будешь, малышка?

Решив возмутиться, я сурово сказала:

– Хватит называть меня малышкой!

На морде котяры расплылась хитрющая улыбочка, после чего возрожденный промурлыкал:

– Тебе сколько лет?

– Двадцать один, – призналась с тяжелым вздохом.

– Тысяча двести сорок один мне, – с чувством явного превосходства поведал котяра.

Почему-то я, потрясенная услышанным числом, вдруг произнесла:

– Да меньше месяца тебе, – почесала оторопевшего кота за ушком и добавила: – А как вырос уже.

Счастливчик отмер, прищурил глаз и ядовито так:

– Манюня, никак язвим?

Мне почему-то вспомнился тот несчастный котейка, которого подобрала в подворотне, и я честно ответила:

– Нет.

У кота отвисла челюсть.

Проведя некоторое время с открытой пастью, он ее сам себе лапой закрыл и сокрушенно признался:

– Меня так ни разу в жизни не унижали. Да что там за одну жизнь – за все жизни! – слез с моих рук и, направившись вверх по ступеням, заявил: – Все, я обиделся.

– На что? – искренне не поняла.

Развернувшись, кот уселся на ступеньку и снова стал драконом в темном облике. Правда, на сей раз лицо его было значительно сильнее покрыто чешуей, чем в момент первого явления. Поднявшись, я с интересом его разглядывала, а дракон почему-то все больше хмурился. Потом раздраженно произнес:

– Есть три темы, которые не обсуждаются с мужчинами, манюня, это – деньги, настоящее и возраст. Запомнила?

«Интересно, а сколько лет лорду-директору?» – подумала вдруг я.

– Ой, деревня ты моя, – дракон поднялся, – в общем, так: Тесме тебе наводку дал, вторую подсказку получишь на занятии с Окено, на которое ты, мелочь, уже запаздываешь. А там бери своего дроу – и вперед, на поиски приключений. Вот Тьер взбесится. А я пошел, мне еще Верис обаять требуется, Даре жестоко отомстить, ну и так, по мелочи. Дел, знаешь ли, по самый хвост.

И уже котом помчался по лестнице.

Моего отца иногда называли тугодумом – просто, бывало, он стоит, молчит и смотрит. Вот и я сейчас так себе папу напомнила. Стою, смотрю и думаю, пытаясь понять мотивы и поступки возрожденного духа. И начинаю догадываться, почему Риан сказал, что в свой замок его не пустит…

Затем, подняв тетрадь с лестницы, я поторопилась на лекцию, вспомнив, что опоздавших Окено очень не любит.