Академия проклятий. Книги 1-7

В Ардаме первая праздничная ночь смерти зимы тоже очень красивая, но здесь как-то казалось сказочней, возможно, из-за огромного количества магических фонариков, а быть может, потому, что в небе летали обвешанные гирляндами сверкающих огоньков ящеры, не знаю, но красиво оказалось неимоверно.

Мимо нас проносились хороводы и парочки, летали снежки и магические огоньки — удивительная ночь. И вдруг Риан остановился. Обернувшись, увидела его коварную улыбку.

— Мы под мандрагорой, — таинственно произнес магистр, — а ты знаешь, что это означает?

Я догадалась, что кое-кто провел меня через всю площадь и подвел к этому месту исключительно ради поцелуя.

— Нет, — на моих губах тоже заиграла улыбка, — даже не подозреваю.

Риану пришлось намекнуть:

— Мандрагора в первую праздничную ночь смерти зимы, это…

И тут со стороны раздалось:

— Да целуйтесь уже, тут и другие желающие имеются.

Повернув голову, я действительно увидела около двадцати лордов и леди, которые нетерпеливо ждали своей очереди. Магистр молча снял маску… мгновение, и очереди как не бывало. И вообще народ рассеялся. И мы остались одни, в месте, где до этого толпилась масса разряженных людей и нелюдей.

— Так вот о чем я… — вернулся к прерванной беседе лорд-директор.

Я рассмеялась, приподнялась на носочки и, обвив его шею руками, нежно поцеловала.

В Темной империи существует поверье, что, если поцеловать любимого в первую праздничную ночь смерти зимы под корнем мандрагоры, то любовь будет вечной. Конечно, это было только поверье, простая праздничная традиция, и парочки влюбленных страстно целовались под мандрагорой по нескольку раз за ночь, иной раз и меняя партнеров, и все же… И все же для меня это был единственный в жизни поцелуй под мандрагорой, и сладкое чувство счастья растекалось по телу, наполняя искрящейся радостью, как тысячи сверкающих огоньков наполняли эту удивительную ночь.

Мы еще долго там стояли, мне было так тепло в его объятиях, а Риан просто смотрел на меня и улыбался. Иногда хочется, чтобы некоторые мгновения длились вечно…

А потом кто-то закричал:

— Эй, там новую мандрагору повесили!

И раздался топот ног в удаляющемся от нас направлении. А магистр, хитро улыбаясь, произнес:

— Мы под мандрагорой, — его улыбка стала шире, — а ты знаешь, что это означает?

— Понятия не имею, — едва сдерживая смех, ответила я.

— Придется показать, — с притворной грустью сообщили мне.

И замечательно, что на другом конце площади еще одну мандрагору повесили, потому что эта оказалась занята надолго.

* * *

Раннее утро.

В двери стучат, причем настойчиво, над головой кто-то ноет: «Дэя, вставай!» Несмотря на отвлекающие факторы, просыпаюсь с улыбкой, и даже мелькнула мысль, что я и спала с этой самой улыбкой.