Проклятый Лекарь. Том 2

Это не просто пьяная выходка молодого повесы. Это скандал, который уничтожит репутацию двух древних родов.

Смеховы никогда не простят такого позора. Это оружие для его политических врагов. Это пятно на имени Бестужевых, которое не смыть и за сто лет.

— Виктор, — голос графа был ровным, но в нём слышалась сталь. — Вызывай доктора Полякова. Немедленно. Скажи, дело жизни и смерти. И чтобы ни одна душа не знала.

Следующие полчаса тянулись как вечность.

Время, казалось, загустело, превратилось в липкий, тягучий сироп, в котором вязли мысли и звуки. Бестужев мерил шагами гостиную, как тигр в клетке, его шаги глухо тонули в толстом ворсе ковра.

Из спальни доносились приглушённые всхлипы Елизаветы и раздражённое бормотание Петра, который неуклюже пытался её успокоить. Виктор стоял у окна, неподвижно наблюдая за редкими огнями ночной Москвы с выражением человека, который видел падение империй и его этим уже не удивишь.

Доктор Поляков прибыл ровно через тридцать две минуты. Пожилой, солидный, с седыми бакенбардами и дорогим кожаным портфелем, пахнущий карболкой и хорошими сигарами.

Двадцать лет он лечил семью Бестужевых от всех аристократических недугов — от подагры до мигреней.

Один раз в этом году граф отпустил его на выходные и в это время словил приступ, из-за которого пришлось ехать в больницу. Там он встретил доктора Пирогова. Интересная личность. Бестужеву даже интересно, как ещё этот молодой лекарь сможет его удивить.

— Ваше сиятельство, что случилось? — начал Поляков с порога, но Бестужев, не говоря ни слова, лишь жестом указал на дверь спальни.

Поляков вошёл и замер. Его лицо прошло весь спектр эмоций: от профессионального любопытства через шок и недоумение к полному, почти детскому испугу.

— Это… это… — он подошёл ближе, к самому краю кровати, боясь приблизиться. Достал из портфеля стетоскоп, с дрожащими руками проверил пульс у обоих. — Сердцебиение учащённое, но стабильное. Давление в норме. Но это свечение…

Он протянул было руку, чтобы дотронуться до лилового ореола, но в сантиметре от него резко отдернул пальцы, словно обжёгшись о невидимый огонь.

— Ваше сиятельство, — Поляков повернулся к Бестужеву, и в его глазах читалась абсолютная профессиональная беспомощность. — Это не медицинский случай. Это какой-то… магический спазм. Энергетическая аномалия. Я бессилен.

— Бессилен? — голос Бестужева стал тихим и смертельно опасным. Он сделал шаг к врачу. — Я плачу вам двадцать лет, Поляков. Я оплачивал обучение ваших детей за границей. Я вытащил вашего племянника из долговой тюрьмы. И теперь, когда мне действительно нужна ваша помощь, вы говорите мне, что бессильны?

— Но, ваше сиятельство, это магия! — залепетал врач, пятясь от него. — Я не…

— Мне плевать, что это! — прорычал Бестужев.