Проклятые судьбы (ЛП)

Дариус опустил взгляд на кольца на своих пальцах и покачал головой.

— Я не могу говорить об этом. Когда Лэнсу станет лучше, он, возможно, сможет объяснить, но мой… — он замолчал, даже не в состоянии закончить это предложение из-за Темного Принуждения, которое его отец применил к нему.

— Ради всего святого, — прорычал Макс, его челюсти сжались от ярости из-за ситуации.

— А что насчет Тори? — спросил Сет, придвигаясь ближе к Дариусу, а затем снова отступил, как будто он был в состоянии войны со своими инстинктами по поводу того, что для него сделать. — Почему она сказала «нет»?

— Как ты думаешь, почему? — рявкнул Дариус, глядя на Сета с достаточным количеством яда, чтобы заставить его зарычать в ответ, прежде чем он смог остановить себя. Мы все были Альфами, и прямая конфронтация между нами никогда ни для кого не заканчивалась хорошо.

Я вскочил между ними, положив руку на руку Сета, чтобы успокоить его, прежде чем Дариус сорвется. Сет заставил свои конечности напрячься и отвел взгляд, рассеивая атмосферу между ними, прежде чем она могла обостриться.

— Он просто пытается понять, — сказал я тихим голосом.

Глаза Дариуса вспыхнули гневом еще на мгновение, когда он посмотрел на меня, но затем борьба снова покинула его.

— Она не дала мне полный список, — с горечью сказал он. — Но я бы предположил, что это включает в себя время, когда я чуть не утопил ее, когда я сжег ее одежду перед всем моим Домом, когда я толкнул ее в грязь и назвал шлюхой, когда я принял участие во всем этом фиаско Хэллоуина, когда мы пытались уничтожить ее репутацию, и тысячу других и чего-то еще.

— Это потому, что они слишком долго жили в мире смертных, — сказал я, ища ответ, хотя его и не было. — Она просто не понимала. Она не понимала, насколько окончательным будет это решение. Она не могла этого сделать. Она сказала мне, что ее тянуло к тебе во время Затмения, и если бы у нее был шанс проявить эти чувства с тобой, она бы не…

— Мы сделали это, — отрезал Дариус. — После того, как я поймал ее, когда она уничтожила мой байк, и снова во дворце на Рождество. Секса явно было недостаточно, чтобы изменить ее мнение обо мне.

Мои брови поползли вверх от этого признания, потому что я понятия не имел об этом.

— Но если ты спал с ней, то она, должно быть, узнала тебя лучше? — нахмурившись, спросил Макс. — Конечно, она видела за всем этим дерьмом, претендующим на власть, и…

— Извини, что разбил твой пузырь, принцесса, но это не было каким-то признанием в любви. Это были мы двое, поддавшиеся страсти, которая разгоралась между нами, когда она разгореласья слишком сильно, чтобы сопротивляться. Но она достаточно ясно дала понять, что для нее это было все.

— А как насчет того, что это значило для тебя? — спросил Сет.