Проклятые судьбы (ЛП)

Как и почти все остальное в моей жизни.

Низкий вой преследовал меня, когда я оставил Сета позади, и мое сердце виновато сжалось. Я не хотел отгораживаться от других Наследников. Но я также не знал, как их впустить.

Я проверил время в своем атласе, спускаясь по лестнице, высеченной в скале, которая вела к пляжу внизу, и вздохнул, поняв, что пришел рано. Но в любом случае мне больше нечем было заняться.

Мою кожу покалывало, когда я начал идти по пляжу к пещере, где мы проводили наши уроки теней. Я старался не думать слишком много о том факте, что мне предстояло провести несколько часов в компании Рокси впервые с тех пор, как она полностью уничтожила меня. Я почти не видел ее с той ночи, и мы, конечно, не разговаривали. Она явно избегала меня, и я тоже не делал никаких попыток сблизиться с ней, несмотря на то, что я лежал без сна по ночам, желая этого. Максимум, что я делал, это спускался вниз и стоял у ее двери, когда все остальные спали, проверяя, не поддалась ли она искушению теней. К сожалению, она явно использовала их, и мне уже не раз приходилось направлять на нее свою магию, чтобы вернуть ее обратно. Но она, казалось, так и не поняла, что это был я. Никогда не проверяла за своей дверью, когда хваталась, выбираясь из теней. И я был рад. Потому что, если она поймет, что это был я, она может потребовать, чтобы я прекратил это делать. И я никак не мог просто бросить ее на милость теней одну.

Была тысяча вещей, которые мне хотелось ей сказать, но какой в этом был смысл? Было слишком поздно.

Я был так поглощен своей личной вечеринкой жалости, что даже не понял, что я не единственный, кто пришел раньше, пока не завернул за угол перед пещерой и чуть не наткнулся прямо на Рокси, которая сидела на земле, скрестив ноги.

Мое сердце подпрыгнуло, а во рту пересохло, когда я уставился на нее, но она закрыла глаза и, казалось, даже не заметила меня вообще.

— Извини, — пробормотал я, имея в виду, что потревожил ее, но в некотором роде и за все остальное дерьмо между нами тоже.

Ее глаза резко открылись, и на мимолетное мгновение все ее зрачки были окутаны чёрным цветом теней, прежде чем ей удалось отвести их.

— Какого хрена ты делаешь? — потребовал я, язвительность в моем тоне прозвучала сильнее, чем я намеревался, когда мое сердце подпрыгнуло от страха за нее. Но, черт возьми, она не должна была играть с гребаными тенями в одиночку, и она это знала.

— Тренируюсь, — сказала она ледяным тоном, поднимаясь на ноги и глядя на меня так же, как и до того, как я впервые поцеловал ее. Это воспоминание накрыло меня и заставило истекать кровью, но она либо не заметила, либо ей было все равно. Возможно, и то, и другое.