Проклятые судьбы (ЛП)

— Какую часть вашего тела, по вашему мнению, мисс Вега, мистер Орион кусал чаще всего до того, как вы стали близки друг с другом?

Я проглотила пчелиный рой, который, казалось, скопился у меня в горле, когда я отвечала.

Уитклоу повернулась к присяжным, как кошка, у которой в лапах мышь.

— Интересно, не находите ли вы, что Вампир укусил бы свой Источник в шею даже после того, как они его объявят? Вампир обычно кусает в шею, когда сражается или… когда речь идет о сексуальном желании.

— Протестую, — твердо сказал Киплинг.

— Поддерживаю, — сказал судья Даркис, и у меня по спине побежали мурашки. — Пожалуйста, перефразируйте свой вопрос, миссис Уитклоу.

— Вы согласны, мисс Вега, — она снова повернулась ко мне, меняя тактичность. — Что на теле есть несколько гораздо менее сексуальных мест, куда мистер Орион мог бы вас укусить? Возможно, вы могли бы назвать некоторые из них, а?

Я презирала то, как она разговаривала со мной. То, как она пыталась вложить ответы мне в рот, чтобы поддержать ее прецендент. Но я не собиралась играть в ее игру.

— Я думаю, что шея — такое же удобное место, как и любое другое, миссис Уитклоу, — твердо сказал я. — В школьной форме, на самом деле, его единственным выбором была бы моя шея или мои запястья, если только вы не думаете, что ему было бы лучше встать на колени и укусить меня за лодыжки?

— Конечно, нет, — сказала она, в ее глазах появился яркий блеск, как будто она что-то выиграла. — Но интересно, что вы упомянули запястья. — Она произнесла слово «интересно» так, словно это была угроза. Эта женщина быстро становилась моим врагом номер один. И это говорило о многом, учитывая, сколько их у меня было в эти дни.

Она снова повернулась к присяжным, ее высокие каблуки цокали по мраморному полу, когда она подходила к ним.

— Можно утверждать, что Вампир, работающий в сфере образования, привык кусать своих учеников. Таким образом, он мог бы легко сохранять здоровую дистанцию между собой и учениками, питаясь через запястье, а не через горло.

Несколько присяжных кивнули в знак согласия, и гнев горячим и кислым комом вскипел у меня в груди.

— Он не заманивал меня в ловушку, если вы на это намекаете, — огрызнулась я, отказываясь отвести от нее взгляд, поскольку чувствовала, что все смотрят на меня. — Я хотела Ориона с того момента, как увидела его. И это желание переросло в симпатию, а симпатия переросла в любовь. Я пыталась бороться с этим, но меня тянуло к нему так же, как и его ко мне. Мы ничего не могли с собой поделать, — страстно сказала я. Потому что это правда, и неправильно, что я должна отстаивать это, но я буду так делать. До самой смерти, блядь, буду. — Мы влюблены друг в друга. Это не какая-то грязная интрижка или попытка получить хорошие оценки. Я люблю его, и он тоже любит меня.