Проклятые судьбы (ЛП)

Она вышла из них без колебаний, ее бедра раздвинулись для меня, когда я задрал ее юбку с рычанием желания. На этот раз я собирался взорвать ее разум так основательно, что она, возможно, не смогла бы снова отрицать этот накал между нами. Я собирался разбить и уничтожить ее, восстановить ее в удовольствии и заставить ее умолять о большем, большем и большем к тому времени, когда я закончу.

— Изнасилуй меня, ты, дьявольский пончик, — скомандовала она, и я клянусь, что мой член стал еще тверже, когда она произнесла эту нелепую гребаную фразу.

Ее хватка в моих волосах усилилась, и она просунула мою голову между своих бедер в четкой команде, которую я был более чем готов выполнить.

Я застонал, пробуя ее на вкус, мой язык жадно лизал ее, когда она громко застонала в знак поощрения.

— О, проклятые багеты, отведите меня в тутовый куст, — простонала она, и я понятия не имел, что это значит, но мне это понравилось.

Я целовал и лизал ее, жадно пожирая, пока она продолжала водить моей головой между своих бедер, ее ногти впивались в мою кожу головы так, что я зарычал.

Она тяжело дышала, умоляла, ругалась в своей особенной, нелепой манере, и я был так чертовски увлечен этим, что мне казалось, что я схожу с ума. Она была такой вкусной, что я не думал, что когда-нибудь насытюсь, но когда мой язык снова и снова кружил по ее клитору, я мог сказать, что она вот-вот упадет в пропасть для меня.

— Маринованные огурцы на пикнике — это так же вкусно, как одуванчик, развевающийся на летнем ветерке, и о! — Джеральдина закричала так громко, что я был уверен, что если бы кто-нибудь еще был в библиотеке, у них не возникло бы абсолютно никаких вопросов о том, что с ней только что произошло.

— Черт возьми, Джерри, ты что-то другое, — прорычал я, глядя на нее, где она тяжело дышала, прислонившись к книжным полкам.

— Встань, ты, сочный кальмар, — скомандовала она, задыхаясь, и я серьезно не понимал, почему мой член чувствовал, что он может просто лопнуть от этих слов, но это произошло. Очевидно, у меня был фетиш на все то безумное дерьмо, которое говорила эта девушка, и не было ни одной части меня, которая не была бы в восторге от этого.

Я снова завладел ее губами, и она вздохнула от желания, тая рядом со мной. Я пытался еще больше разжечь пламя ее похоти своими дарами, но ее ментальные стены оставались такими же непроницаемыми, как и всегда, и я действительно обнаружил, что мне это нравится. Она не была возбуждена тем, кем я был, она не хотела испытывать удовольствие, которое одна из самых могущественных Сирен Солярии могла вложить в ее тело. Она даже не хотела пытаться захватить меня ради моего положения Наследника. Нет, все, что она мне давала, и все, что она брала, касалось только меня и ее.