Сердце Проклятого

В двадцати метрах позади них, рядом с обочиной, занятой машинами-такси, остановился черный «мерседес-гелендваген», правое окно «мерседеса» приоткрылось и кто-то сидящий внутри сказал что-то сидящему в такси водителю. Водитель, пожилой араб, сразу же уехал, несколько раз с испугом оглянувшись через плечо, а джип аккуратно встал на освободившееся место.

В «гелендвагене» сидело четверо — все средних лет, смуглые, напряженные (о таких говорят «заточенные на дело»). У одного, отличавшегося сильной сединой, дергало щеку, отчего казалось, что он кому-то подмигивает. Оружия в салоне не было видно, но, несмотря на кондиционер, в воздухе витал сильный запах ружейной смазки, а это означало, что приехавшие вооружены, но не хотят этого афишировать.

— Здесь, — сказал водитель. — Одна из машин, которая припаркована где-то рядом, их встречает.

— Много ума не надо, — сказал седой с заднего сидения. — Вот тот джип впереди. Они там.

— Уверен? — переспросил водитель.

— Проверим, когда появятся, — сказал Седой. — Что зря языком телепать? Или хочешь — пойди и спроси. Они тебе ответят.

Водитель хмыкнул, пожал плечами — мол, еще чего! — потом наклонился, достал из-под приборной доски «мини-узи» и положил его к себе на колени. Его спутники тоже завозились, зашарили под сидениями, доставая стволы из тайников, оборудованных в салоне.

— Еще раз говорю, — приказал сидящий на переднем пассажирском кресле лысоватый араб. — Никаких разговоров, никаких «стоять-лежать», сразу стрелять на поражение.

— А что с этими? — спросил Седой, указывая подбородком на «ниссан-патруль».

— Их — в первую очередь, — отозвался Лысоватый. — Все слышали?

— Да, — прокатилось по машине.

Рядом с Седым на заднем сидении устроился низкорослый, но широкий в кости парень, более всего напоминавший габаритами тумбочку. Он жевал жвачку и не говорил ничего. Он был готов начинать хоть сию секунду — рядом с ним на темной перфорированной коже лежал укороченный и облегченный «калашников» калибра 5.45.

— Ты! — обратился Лысоватый к водителю. — Ияд! Сидишь за рулем. Никуда не бежишь. Ни в кого не стреляешь, если нет надобности. Твое дело не лезть под пули, а вывезти нас отсюда.

Водитель несколько раз кивнул.

— Только если другого выхода нет, понял?

Лысоватый на миг закрыл глаза, склонил голову и быстро-быстро задвигал губами. Он молился. Остальные последовали его примеру.

К запаху оружия примешался острый запах пота.

Нет людей, которые бы не боялись перед боем, есть только люди, которые умеют это скрывать. Но запах пота, перенасыщенного адреналином, скрыть невозможно. В нос шибало так, что хотелось опустить притонированные стекла внедорожника, только вот делать этого нельзя было категорически.