Сердце Проклятого

Ему виднее.

— Ты так ему веришь?

— Пусть его защитит Аллах, — сказала она искренне. — Он хороший человек, если заставил тебя сказать, что ты кому-то веришь.

— Он хороший человек, — подтвердил Зайд. — Великий грех будет бросить его в беде. Я рад, что ты понимаешь это, жена…

— Теперь можешь попробовать звонить, — сказал Рувим, когда они въехали в Иерусалим. — Только надо понять — куда?

— Ясно, что не в полицию, — отозвалась Арин. — Я не знаю, что делать, Рувим…

— Никто не знает. Но план на ближайшие полчаса у меня есть! Минут через десять-пятнадцать будем бросать машину и искать себе другую. Наш арабский друг, наверное, уже рыдает в жилеты полицейским, джип начнут разыскивать. За угон нас не посадят, но не уверен, что в полицейском участке нас не достанут дружки Вальтера. Даже если эта сволочь утонула, у него еще много живых помощников.

— Может, лучше пешком?

— Вопрос не в том, Арин, ходить или ездить. Вопрос — куда теперь ходить или ездить! Боюсь, девочка моя, что на него я ответить не смогу.

Он свернул в переулок, разыскивая место для парковки.

— Нам нужна одежда. Сколько там в кошельке?

В бумажнике Дауда оказалось две сотни шекелей и две стодолларовые бумажки.

— Ну, — протянул Кац с некоторым облегчением, — не сокровища Креза, но все-таки… Если не покупать штанов от Версаче, то на эти деньги можно одеться. Мне с моей подранной физиономией и окровавленной задницей в лавку не сунуться, поэтому пойдешь ты…

Он улыбнулся, и Арин сразу стало легче. Рувим не падает духом, значит, и она не должна!

— Еще не забыла, как умываться?

Он достал из кармана в двери недопитую прежним хозяином пластиковую бутылку с водой.

— Приводи себя в порядок — и вперед! Вот и лавка…

Профессор направил джип двумя колесами на тротуар и остановился.

— Квитанцию за неправильную парковку нам не оплачивать! — пояснил он. — Давай-ка я тебе солью!

Арин кое-как умылась, но вид все-равно получился страшноватый. Стоящие колтуном волосы, из которых даже ливень не вымыл всю глину и грязь, руки с ободранными пальцами и сломанными грязными ногтями…

На бледном с недосыпа, исцарапанном лице горели красные воспаленные глаза.

Она посмотрела на свое отражение в зеркальце солнцезащитного козырька и едва не расплакалась.

— Не все так плохо, — попытался утешить ее Рувим. — Главное, что мы оба живы. И я уверен, что и Валентин жив. Он обязательно найдется! Ну, не мог мой родной племянник утонуть! Не мог — и все! Ты верь мне, девочка! Главное, чтобы все были живы, а остальное… Остальное можно перетерпеть. Так что вытри свои красивенькие глазки! (Арин всхлипнула).