Сердце Проклятого

Красивая, белокаменная, полная статуй и дворцов Тивериада, возведенная на месте старого кладбища, не воспринималась иудеями как место, пригодное для жизни, и могла, скорее, называться полисом, чем галилейским городом, настолько эллинской она была. Поэтому и фанатичных иудеев в ней было мало, что, впрочем, только радовало ее основателя. Лавируя между Римом, местной знатью и духовенством, Ирод Антипа старался избегать прямых столкновений с недоброжелателями и посвящать свою жизнь не политической борьбе, а строительству, искусству и, конечно же — прежде всего — своей любви с Иродиадой!

Сегодняшнее появление здесь первосвященника Каиафы не могло не беспокоить тетрарха. Зять хитрой лисы — Ханнана — всегда вызывал у Ирода Антипы неприятные чувства, даже большие, чем сам Ханнан. Каиафа был опасен. Это пока он был в тени могущественного тестя, его следовало опасаться слегка. Но Ханнан не вечен, и тетрарх понимал, что смерть старика вскоре откроет настоящее лицо первосвященника, а в том, что это лицо мало кому придется по душе, не сомневался.

При виде этого человека Ирод Антипа испытал труднообъяснимое беспокойство. Такое случалось с ним до того единственный раз, когда он позировал для бюста греческому скульптору, обещавшему оставить образ тетрарха в вечности. Бюст вышел плохо, мраморный тетрарх оказался совсем не похож на свой живой прообраз, скульптор вместо звонких монет получил плетей и Антипа с удовольствием забыл этот случай, но вот память о беспокойстве осталась.

— Здравствуй, Каиафа, — произнес он, входя. — Привет и вам, уважаемые!

Старики торопливо и неискренне закланялись в ответ, Каиафа же поздоровался сухо, не скрывая неприязни и неловкости положения.

— И тебе привет, тетрарх!

— Чем могу помочь? — спросил Ирод Антипа, выдавливая из себя вежливую улыбку. — И чем обязан вашему визиту в такой ранний час?

— У нас короткое дело, — ответ Каиафа произнес сквозь зубы. — Пилат направил нас к тебе, чтобы ты, как тетрарх, вынес свой приговор арестованному…

Пилат? Сам Пилат Понтийский послал к нему Каиафу для того, чтобы Ирод Антипа выказал свое мнение?

Слышать такое и видеть унижение недоброжелателя стоило дорогого, но то, что именно игемон унизил первосвященника, направив к недругу на поклон, не могло не навести на мысль, что таким странным образом прокуратор пытается наладить взаимоотношения с тетрархом и ждет теперь ответных проявлений лояльности от Антипы.

— Почему именно я? В первый раз вижу этого человека…

— Зато ты много раз слышал о нем, — криво ухмыльнулся первосвященник. — Его имя Иешуа га-Ноцри, он из Галилеи, считает себя машиахом и называется на людях Царем Иудейским…

При имени га-Ноцри по лицу Антипы пробежала тень.