Проклятое дитя

— Поэтому так часто смущаете меня? — догадалась принцесса, укоризненно глядя на него.

— А как еще я могу добиться сияния ваших глаз, учитывая Вашу…эмм…невинность?

Анна снова опустила взгляд, но вдруг смело и решительно, пусть и с пунцовыми щеками, посмотрела на собеседника и задала вопрос, о котором тут же пожалела, покраснев просто безбожно:

— А если бы не моя невинность?

Акир рассмеялся, но смех не был злым или насмешливым, скорее дружелюбным. А девушка не знала, куда глаза деть! Торопливо вскочила на ноги, старательно избегая взгляда юноши, залепетала что-то вроде извинений и попыталась уйти. Но вдруг Акир мягко схватил ее за ладонь, бросив взор на отвлекшуюся от них леди Мирай, подошел непозволительно близко к Анне, склоняясь к ее ушку, опаляя шею горячим дыханием своих торопливых слов:

— Ваши руки, моя леди. Я бы покрыл их поцелуями, каждый пальчик и ноготок. Ваши запястья были бы обласканы мной. И ваши губы, — и он пристально посмотрел на влажные створки заворожено слушавшей и смотревшей на него девушки, — я бы целовал так страстно и нежно, что…

— Ваша Светлость! — возмущенный окрик леди Мирай заставил Акира отступить от принцессы Анны на шаг, пряча руки за спину, но не отвести от нее впервые откровенного взгляда, который заставил ее сердце остановиться своим огнем и жаждой, истоки которых она понимали очень смутно и отдаленно.

— Прошу меня простить, леди, — учтиво поклонился младший лорд двум дамам и торопливо ушел, оставляя возмущенную женщину и восторженную девушку, которая все еще пыталась прийти в себя после столько стремительного признания.

Она едва слышала возмущенный монолог воспитательницы, едва понимала суть говоримых ею слов о приличиях и недозволенности. Она вся была в фантазиях того, что ей сказал Акир: его губы на ее ладонях, на ее пальчиках, его губы на ее губах. Шея до сих пор горела от жаркого дыхания мужчины, заставляя представлять как же будут гореть губы от настоящего прикосновения к ним. И все тело окутывало томностью и негой, а еще желанием ощутить все это в реальности, а не в своих фантазиях, понять различия, ощутить на себе результат того предвкушения, что лорд разбудил своими словами.

Витая в облаках Анна шла по дорожкам сада под ворчание идущей рядом воспитательницы, едва ли слыша ее наставление и ворчания. Она вся была в мечтах и фантазиях. Глупая улыбка не сходила с ее лица, и очень скоро пожилая леди увидела всю бесполезность своей речи. Тяжело вздохнула, глядя на подопечную, и поджала губы, качая головой. Но Анна не видела ни ее недовольства, ни выражения лица, которое явно не сулило ей ничего хорошего.