Проклятие ульфхеднара

Ингольв отыскал взглядом Асвейг, которую продолжал держать один из мужчин. Крепко держал, тесно, и щупать, где ни попадя не забывал тоже. Но девчонка, кажется, старалась особо не яриться, стояла смирно. А вот Ингольву остро захотелось сломать тому пленителю пару рёбер. Может быть, даже три. Асвейг, растрёпанная и уже успокоившаяся, взглянула на него, показалось, с укором, словно мысли прочитала. И снова стало так погано на душе оттого, что из-за него она попала в неприятности. Он обещал девушке и самому себе оберегать её, а сейчас любой из этих мордоворотов сделает с ней что угодно, и ничего им за это не будет.

Ингольв невольно дёрнулся из рук, что сковывали локти и запястья за спиной. Пожалуй, он мог бы освободиться с помощью силы Фенрира, но разум взял верх. Сейчас лучше смириться с волей случая и ехать в Скодубрюнне. А лицо этого мужика, что лапал Асвейг, он запомнил и воздаст ему за всё. Потом.

Последняя ночь перед прибытием в Скодубрюнне началась, как и многие другие до этого. Пленников вытащили из телеги, в которой они провели почти всю дорогу связанными. На ночлег приставляли ещё и надзирателей. Конечно, никто из них не знал, что, пожелай Эльдьярн, Ингольв или Змей освободиться, верёвки вряд ли смогли бы их удержать. Просто всем было удобно, что их везут, куда нужно. По пути викинг успел всех предупредить, чтобы на рожон не лезли, ни с кем из сопровождения не ругались и уж тем более не пытались вляпаться в драку. Среди мужчин не было столь горячих голов, но Ингольв посчитал, что нужно сказать об этом отдельно. Асвейг с Рагной, которая во время схватки в доме успела нажить себе несколько ссадин на лице, вообще едва не мышами обернуться желали: чтобы мужчины, что выехали из поместья вместе с Фьётрой, не смотрели в их сторону. Перестали замечать. Порой липкие взгляды упирались в спину или ощупывали. Тогда и хотелось провалиться сквозь дно телеги. И каждую ночь было так страшно, что хоть плачь.

Но пока что всё обходилось. Всё ж не рабыни: пленницы, которых конунг и отпустить может, если невиновными посчитает. А там хорошо, если вергельдом за поругание отделаешься. А то и расправа от спутников-воинов может случиться. От Ингольва уж точно. Он и так волком смотрел на каждого мужчину, что с двусмысленным интересом приближался к Асвейг. Иногда этого хватало, чтобы отпугнуть. Иногда приходилось сносить чужие руки там, где дозволено может быть только супругу. Но оставшаяся без мужа Фьётра строго блюла порядок среди мужчин, что следовали вместе с ней на тинг, а потому обычно шлепком по заду или мимолётным щупанием, где не следует, во время того, как спускают или помогают сесть в телегу, всё и заканчивалось.

— Потерпи, — шепнул Ингольв, когда их вели на ночной постой в укрытии густого березняка, что рос уже вдоль фьорда.