Проклятие ульфхеднара

Асвейг обняла его за пояс, уже понимая, что бессмысленно противиться. Не сможет: настолько сильно его желало всё её существо. Ладонь Ингольва напористо прошлась поверх платья по лодыжке, смяла ткань. После поднялась ещё выше, пальцы скользнули, очерчивая изгиб шеи. Викинг осторожно прикусил нижнюю губу Асвейг, отпустил и взглянул почти пьяно.

— Иди, — не разрешил — попросил он.

Не сразу удалось осознать смысл такого короткого слова. Она моргнула, ещё ощущая вкус губ Ингольва, и приблизила лицо, почти умоляя продолжить. И плевать было на всех вокруг: они или дремали, или не смотрели в их сторону. Но викинг уже отвернулся, убрав руку. И снова в душе поднялось возмущение. Да что же это такое? Нешто она сама не может себя приструнить? Так и будет позволять лапать себя, где ему вздумается?

Зло оправив платье, Асвейг встала и вернулась на своё место. Укрывшись плащом, она уставилась в непроглядную, перетекающую туманом темноту. Но злоба скоро схлынула, и под тихий разговор Эльдьярна и Рагны, она уснула.

Утром вокруг не стало ничего видно лучше. Только чёрная муть сменилась белой. Ингольв почти силой вытолкал Рагну с её места и сам взялся за кормило. Девушка без сил привалилась к плечу Асвейг и мгновенно уснула, совершенно вымотанная. Мужчины молчали, но на лице каждого читалось беспокойство за их судьбы. Сколько будет продолжаться это плавание в невесомом и сыром “молоке” — неизвестно. Но ещё хуже стало, когда из тумана то и дело начали появляться торчащие из воды камни. Ингольв только и успевал поворачивать руль, чтобы не зацепить один из них.

— Надеюсь, ты нас не угробишь, — подозрительно наблюдая за его управлением, пробурчал Эльдьярн.

— Может, ты кормщик получше меня? — хмыкнул тот. — Так садись сюда и не бухти. А девчонка пусть отдохнёт немного. Справлюсь уж.

Великан лишь головой покачал, но ответственность за правильное направление и сохранность всех, кто был на борту, брать на себя не поторопился. Оно и неудивительно. Это он только с виду такой грозный, а как копнёшь, так не слишком-то любит куда соваться. Но, благо, хотя бы замолчал, не скрывая, однако, недовольства в поджатых губах и сдвинутых бровях. Но скоро повод для нарастающей ругани, которая неизбежно случается, когда неизвестность давит на путников излишне долго, пропал. Туман начал рассеиваться, тихий ветерок заскользил над водой, унося плотные сгустки его и развеивая в вышине. Словно почуяв добычу, Рагна тут же зашевелилась, подставляя лицо под едва ощутимые воздушные потоки. На её губах мелькнула довольная улыбка. Она быстро взбодрилась, не забывая озираться. И чем дальше, тем место, по которому они сейчас плыли, нравилось ей, похоже, всё меньше.

— Давно так? — ополоснув лицо, подошла она к Ингольву.