Проклятие ульфхеднара

И вновь, пятясь, отступая, строились новые стены щитов. И не все могли их преодолеть.

Асвейг чувствовала, как обрываются связи с её войском. Как становится их всё меньше, ровно как и живых. И почти невозможно стало теперь собрать эти осколки воедино. Становилось легче — и хуже одновременно. Силы, как бы она ни научилась ими управлять, уходили. Капля за каплей.

Асвейг уже не обращала внимания на трупы под ногами. Только иногда поднимала их, чтобы прикрыть себя, Лейви или Гагара, которые далеко от неё не отходили. Первые воины пробились в Скодубрюнне, но там их, похоже, уже ждали. Полные сил, не порезанные клинками, разъярённые противники. Прокатилась волна безнадёжности по рядам тех, кто ещё не достиг цели, но стремился туда. Показалось, сейчас начнут отступать. Заорал где-то Эльдьярн. Мелькнул среди широких спин ярл Хаки. И вдруг поток воинов, ещё оставшихся в живых, отхлынул.

— Э, вы куда? — недоуменно крикнул Лейви, когда его едва не сшибли с ног отступающие ратники.

Он даже поймал кого-то за ворот, но мужчина оттолкнул его, сам едва не упав: словно на скалу налетел.

— Мы отступаем, — ярл Хаки выступил вперёд. — Если вам хочется здесь погибнуть, то ваше право. А им выжить надо. У них семьи.

Скальд ещё хотел что-то сказать, но не стал — лишь рукой махнул.

И тут со стороны храма на широкой тропе показались ещё люди. Перемазанные в крови: знать, им тоже уже пришлось сразиться с неприятелем. Даже до священной рощи дотянулись щупальца битвы. Асвейг вытянула шею, пытаясь разглядеть Ингольва. Но его не было видно среди остальных. Зато конунг Хакон выступал впереди всех. И как только достиг средоточия кровавой бури, что бушевала в поместье, кинулся в неё с головой.

Пронёсся над землёй ветер, бросая в лицо запах крови и земли. Запах солёной влаги, намешанной с дымом. Заследизись глаза и задрожали руки от ещё одного усилия.

Невольно, ведомая одним лишь желанием: найти Ингольва, увидеть его хоть на миг, — Асвейг прорывалась через вязкую, ядовитую гущу сражения. Пыталась пройти по краю, коря себя за трусость. Никто не остановил её. И тут, почти уже выйдя на тропу, откуда появился Хакон со своими воинами, она наконец заметила викинга. Он вынырнул из захлестнувшей его волны противников, блестящий от крови — своей, чужой ли — обнажённый по пояс. Сейчас он казался таким огромным, каким никогда не был, будто неведомая сила наполняла его изнутри, делая ещё выше и шире в плечах. Единым ударом он отшвыривал каждого, кто силился его одолеть. А потому на него наваливались сразу кучей. С неизбывной яростью, словно уничтожить его — самое главное, что нужно сделать. Да, верно так и было.

Асвейг подняла перед собой руки, вытягивая нити тлеющих жизней, что извивались вокруг.