Проклятие ульфхеднара

Выслушав последние напутствия, Лейви с Рагной с такими лицами, будто на собственной свадьбе гуляют, сели в лодку и быстро отчалили к острову, который небольшим холмом виднелся вдали.

— А мы что же? — поинтересовался Эльдьярн, когда они совсем пропали из виду. — Дожидаться их не станем?

Он поднял глаза к слегка проясневшему поутру небу. Море сегодня было спокойным, волны, оставляя на песке обрывки водорослей и смешанной с мелким мусором пены, покачивались неспешно. В такое время и в дорогу хорошо отправляться.

— Нет. Лейви и сам хорошо справится, — покачал головой Ингольв, опуская руку, которой прикрывал глаза от солнца. — Зерно под носом у ярла перекупим, а там с Кнутом можно говорить. И с народом.

— Гнева ярла не боишься? — усмехнулся великан. — Или самого Фадира, коли тот ему жаловаться побежит?

Ингольв коротко глянул на него, но по его лицу не скользнуло и тени сомнения. Давно он все эти планы в голове вынашивал: теперь на попятный точно не пойдёт.

— Если по рассказам Кетиля судить, то молодой ярл зелен совсем. Вон, даже со свеями договориться не может. Потому не боюсь.

Больше они не стали о том говорить. Отправились дальше: до поместья Кнута оставалось недолго ехать. И везде, где бы они ни появлялись, находили подтверждение всему, о чём поведал Кетиль. Похоже, северные херады из тех, что находились под дланью Фадира, пострадали от неурожаев больше всего. Кое-где виделась даже не ощутимая бедность, а полнейшая разруха. Попадались и совсем пустые поместья: некоторые брошенные недавно, а некоторые — много лун назад.

А когда показался за полосой леса знакомы одаль Кнута Датчанина, стало нехорошо, неспокойно на душе. Хоть и прошло больше двух лет, а память о его предательстве оставалась ещё очень свежа. А может, память о том, сколько жизней пришлось забрать, чтобы спасти свою. Оказалось, неведомо кто уже донёс хозяину, что к нему едут очень уж приметные гости, а потому Кнут встречал всех у ворот самолично.

Недобрыми взглядами обменялись они с Ингольвом. Но викинг не поспешил набрасываться на бонда с обвинениями, вспоминая старые обиды, подтверждения которым не было до сих пор. Он только остановил коня прямо перед носом мужчины и глянул сверху вниз, щуря глаза от солнца, что клонилось к закату и бросало лучи меж ветвей прямо ему в лицо.

— Оставаться тебе целым, Ингольв, — без особой радости уронил хозяин. — Давно тебя видно не было. Слыхал, ты всё ж к тому императору поплыл.

— Поплыл, верно. Но всё ж вернулся, — Ингольв спешился. То же сделали и остальные и напряжённо застыли за его спиной. — Дело у меня к тебе есть, Кнут.

— Верно, не слишком приятное, — тот приглашающим жестом махнул в сторону двора. — Но какое бы ни было, я тебя выслушаю.

— Может, и неприятное.