Проклятие ульфхеднара

Кто бы ещё недавно сказал ему, что он потащится через разрыв между мирами вслед за Асвейг, получил бы только насмешку в ответ. И до того самому стало любопытно, что аж внутри засвербело: если бы она ушла через огонь, он прыгнул бы в костёр? Пожалуй, да.

Показалось, он сделал всего полшага, когда фюльгья потянула его за собой, и вдруг после сырого ночного воздуха, который постоянно перетекал потоками между деревьев, всё тело окутало неподвижностью и тишиной. Казалось, здесь ничто не шевелится и даже собственное дыхание так и норовит застыть в груди.

— Слишком по сторонам не смотрите, — предупредила Рагна. — Вы всё ж живые. Вам такое видеть не положено.

Змей тихо выругался на своём языке. Ингольв успел узнать за время службы василевсу много ромейских ругательств, но на такое его разумения не хватило. И ведь это явно была не молитва богу. Уж больно грозно прозвучало.

Под ногами беззвучно перекатывались мелкие камни, Ингольв старался смотреть только на тропу, будто бы засыпанную крупой, но краем глаза не упустила необычности этого места. Оно было безликим и оттого страшным. Здесь точно не место живой душе.

— Вот те врата, через которые она ушла, — вновь заговорила фюльгья, слегка дёрнув за руку. — Они сейчас могут выбросить вас не совсем там, где нужно. Но недалеко. Я останусь здесь, чтобы провести вас обратно и не дать им закрыться.

— А Эльдьярн говорил, что только эта Тилда способна…

— Тилда почти человек. Потому это редкость, — оборвала она Ингольва. — А я нет.

— У меня впереди вечность, уж дождусь как-нибудь, — фюльгья слабо улыбнулась. — Но вам придётся поторопиться. Проход рано или поздно всё равно закроется. Тогда придётся вам добираться самим обратно.

Ингольв с сомнением посмотрел на почти совсем закрытые врата перед ним, тонкая полоска света просачивалась между створками. Он взялся за ручку, которая едва не обожгла ладонь, но не жаром, а льдом, и шагнул в них. Ещё раз крепко выругавшись, Змей пошёл следом. Это было странное чувство: будто продираешься неведомо куда через толстый слой воды. И дышать стало тяжело, и ноги шевелились едва-едва. Но когда по лицу снова заскользили пальцы ветра, надо сказать, сильного и студёного, стало понятно, что ни вышли.

Ингольв открыл глаза, и показалось сначала, что никуда и не переместился, ну, может, за соседний холм. Однако погода говорила о том, что оказались они много севернее, чем были. С неба даже сыпал мелкий, почти незаметный снег.

— Не хотел бы я тут застрять, — Блефиди поёжился, пытаясь поддёрнуть выше ворот плаща. — Теперь знать бы, куда идти.

Ингольв повертел головой в надежде отыскать хоть какие-то следы или хотя бы тропу, что указала бы, куда двигаться дальше.