Проклятие черного аспида. 1 книга

Я наслышана о зверствах этих тварей, которые иногда в изощренности пыток превосходят даже демонов. Сколько наших вишт они разорили, и я видела жертв этих налетов.

Тяжело дыша, стараясь не шататься от слабости, стояла у коня и ждала, пока меня позовут, гонец скрылся за ярко-синим пологом шатра, расшитого серебряными нитями, украшенного гербами.

На секунду перестало биться сердце, оно остановилось, и я задержала дыхание. Внутри что-то дернулось, как задетая старая струна. Она издала ноту, похожую на стон, и задрожала в жажде повторения. Тихо, спокойно… Это галлюцинации от усталости.

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула, в проеме показалась голова гонца, он приподнял полог шатра, жестом приглашая войти.

Я переступила порог и остановилась, глядя на мощную спину того, чей голос всего минуту назад вывел меня из равновесия. Разве эльфы не блондины? У этого длинные черные волосы, достающие до поясницы, перехваченные на затылке в тугой хвост.

Там, внутри, все еще дрожала струна, я чувствовала ее трепет, покрываясь мурашками… потому что с ней в унисон уже тихо стонала вторая… они плакали тихую мелодию воспоминаний. Тех, которые обычно приходят только по ночам.

– Господин, Падшая здесь…

– Пошел вон. Оставь нас одних! – как надоевшему псу, который, поджав хвост, быстро ретировался из шатра.

Теперь мне уже казалось, что у меня подгибаются колени, сердце билось о ребра, как подстреленное, а струны внутри начали кричать. Еще секунда – и я сползу на пол. Я бы узнала этот голос среди воплей миллионной толпы.

Но это не может быть он, не может, потому что я сама… его похоронила.

Обернулся – и я хотела закричать, но не смогла, только рот открылся, а перед глазами на секунду потемнело. Я смотрела, и мне казалось, что мое сердце зашлось в немом вопле отчаяния. Узнавание мгновенное. Доли секунд – и внутри все орет, рыдает, воет. Стук собственного сердца и шумное дыхание заглушает все звуки вокруг.

Не знаю, сколько времени прошло. Наверное, вечность. Я молчала, приложив дрожащую руку ко рту, задыхаясь. Легкие обжигало кипятком. Каждый вздох – боль. Настолько сильная, что мне казалось, это последний. Я больше не вздохну и не выдохну.

Оранжевые глаза сверлили меня насквозь, пронизывали, впивались в те самые обрывки сердца и поджигали их, резали, кололи, но я смотрела только в них и горела изнутри, полыхала, как факел.

Сделала шаг навстречу, пошатнулась, всхлипнула. Не могу идти. Ноги не мои и руки не мои. Я вся онемела. В груди нарастает рев, вопль безумия, но я не могу сказать ни слова.

Это не может быть он, и все же это он. В нескольких шагах от меня. В черных штанах и синей перевязи на мощной голой груди, исполосованной шрамами.