Проклятая

— Кто — они? Люди? Маги?

— Поверь мне, деятельность твоего отца затрагивает интересы слишком многих, как среди людей, так и среди магов. Основному большинству по нраву такое устройство мира, и мало кто хочет с ним расставаться.

— Значит, давние враги объединились под единым знаменем, дабы истребить угрозу в нашем лице. К чему такие глобальные извращенные заговоры? Не проще ли прибегнуть к банальному устранению — взрыв, очередная авария… еще что-нибудь.

— Потому что сторонников у твоего отца тоже немало… Вот уже не один десяток лет идет негласная война за изменение мира.

— Нет. Это правда. Противники поняли, что вы с мелкими ничего не знаете о работе отца, вас оставили в покое. Присматривали, конечно, но не трогали… А вот месяц назад им пришлось напрячься. Мало того что работа велась, она давала ощутимые результаты, и за всем этим отчетливо чувствовалась рука Разина.

— И тогда они подумали о документах.

— Да… К вам очень трудно было подобраться. Вы живете крайне замкнуто, у детей определенный круг друзей, магиша, дом. Они редко куда выбираются и совсем не приветствуют чужаков, пытающихся набиться им в друзья. У тебя практически все время забирала работа, вот там они и решили подобраться… Ты оказалась права. Веронику Дорофееву завербовали как раз во время митинга по делу Кукловода. Все-таки превращение лучшей подруги, почти сестры, в безропотную секс-куклу наложило на ее психику неизгладимый отпечаток. И когда ей предложили наказать виновных, она с радостью согласилась. Дала добро на гипноз. А дальше ей предстояло вызвать интерес Димы и продержаться в статусе его любовницы как можно дольше, чтобы добиться твоего внимания, жалости и дружбы… Слезливые рассказы о тяжелой доле, просьба о помощи… Ты ведь не обычная ведьма, ты бы захотела ей помочь, не так ли?

Ведь помогала же. Давала телефон знакомой для установки блока.

— Но тут вмешался его величество случай. Хочу тебе сразу сказать, что Максим Леонидович не связан с ними, он действительно нейтральная сторона. Но Разин знал о том, что происходит и чем это грозит Денису. Именно поэтому колдун так старался забрать внука себе.

— А чем это грозит Денису? — уцепилась я за произнесенную фразу.

Сережка тяжело вздохнул, явно собираясь сказать мне что-то не очень приятное:

— Он — некромант. Причем очень сильный некромант… именно такой, какой нужен, чтобы продолжить работу твоего отца.

— Нет, — я не хотела этого слушать. — Денис не будет в это вмешиваться.

— У нас нет выбора. Ты сама сказала, что вы давно уже увязли в этой истории. Будить сущности может не каждый некромант. Но твой брат… он сможет.

— Ему всего двенадцать.

— Ему уже двенадцать, и он сам решит, какой путь выбрать.

— Я не хочу, чтобы Денис пострадал в этой бессмысленной войне.