Проклятая

Идиотка! Какая же я наивная кретинка!!!

Не будет у меня, как у родителей! Никогда не будет… Надо смириться, надо снять и разбить к чертовой бабушке розовые очки и посмотреть на жизнь не сквозь призму моей этичной и романтичной утопии, а в соответствии с прогнившей идеологией магического мира, его продажностью. Теперь, когда я инициирована, когда проклятия больше нет, я могу стать такой же… как все… А я… дура… захотела разорвать шаблоны.

Как же больно. Уцепилась за дверной косяк, чтобы восстановить дыхание и остановить слезы, что уже застилали глаза… Нет, слез моих он не увидит… Дышала глубоко, но рвано, а на поверхность вылезли гнев и обида.

На мгновение замерла у входа в лабораторию, но спускаться не стала. Нет, там его нет. Он наверняка у себя в кабинете или в комнате. Другие варианты я просто не рассматривала.

Дверь кабинета была приоткрыта, и я знала, что он там.

Моя сущность почувствовала его, сладко замурлыкала и начала облизываться в предвкушении. Продажная тварь, что сдалась без боя какому-то Стражу… Даже она использовала меня в угоду своим желаниям.

Открыла дверь и застыла на пороге… его запах… аромат, что будил воспоминания, выбивал воздух из груди. А это я только зашла.

— Доброе утро. — Он стоял у распахнутого окна, засунув руки в карманы легких брюк, и сразу повернулся ко мне.

И эта мягкая улыбка, что отражалась в его глазах, совершенно выбила меня из колеи. Злость вернулась почти сразу — улыбается он тут! Хорошо ему, да?

— Что именно? — и глазками так невинно хлопает.

— Ты. Перевел. Мне. Деньги. За. Инициацию! — собрав последние крохи терпения и миролюбия, выдавила я из себя.

— Перевел, — кивнул, но улыбаться перестал, и взгляд стал серьезным, внимательным и изучающим.

— Отлично, — вскинула подбородок и до боли сжала в руке телефон со злополучной эсэмэс. — Тогда мой тебе ответ — выброси эти деньги знаешь куда?

И, крутанувшись на пятках, повернулась к выходу. Нет, не буду на него орать и реветь тоже не буду. Полный игнор и безразличие. Большего этот Страж не достоин. И пусть все внутри умирает от боли, он этого не увидит.

— А в чем дело, Таня? — Его вопрос остановил меня у самой двери.

Я замерла и переспросила:

— Ах, в чем дело, спрашиваешь?

— Именно. Разве не об этом ты договаривалась с Димой? — Ни тени насмешки в голосе, просто вопрос, и ничего больше. Это равнодушие ранило еще больнее.

— С Димой, но не с тобой. — Я все-таки обернулась к нему.

— Принципиальная разница?

— Существенная разница, знаешь ли, — практически вытолкнула из себя.

Зеленые глаза гипнотизировали, давили, требовали искренности и правды. А у меня даже не было времени, чтобы обдумать ситуацию в целом.

— И в чем же она существенна, Таня? Любая услуга в этом мире должна быть оплачена.