Проклятая

Я сама сделала первый шаг — медленно завела руки себе за спину и щелкнула застежкой. Бюстгальтер улетел куда-то в конец комнаты. Не видела, куда запустила его, да мне все равно. Я смотрела на колдуна, следила за его реакцией и улыбалась… порочно, сладко.

— Сама напросилась, — прорычал Сергей и склонил голову к моей груди.

Медленно обвел языком ореол у соска, слегка подул на него и неспешно втянул в рот.

— Ох, — я выгнулась в его руках и вновь запустила пальцы в волосы, неистово прижимая к себе его голову.

Только пусть попробует остановиться. Я тогда, я…

Он не спешил, доводя меня до возбуждения, до бешенства, ласкал то одну, то другую грудь. Это не приносило облегчения, наоборот, жар в лоне становился нестерпимее. Бедра невольно двигались в такт его губам, что продолжали ритмично посасывать грудь.

Мне все еще мало, как же он не понимает!

Понимает и дразнит, я видела это, читала в его глазах и еще больше злилась.

Слегка отодвинулась назад и принялась расстегивать ремень. Я больше не хотела, не могла так, просто не могла. И без того ждала много лет. Хочу его, хочу.

Пока возилась с его ремнем и замком, он легко избавился от последнего клочка ткани на мне — разорвал трусики и помог избавиться от его одежды. Джинсы с боксерами сползли вниз.

Я чувствовала его — горячего и твердого, готового взять меня прямо сейчас.

Черт, какое же это непередаваемое ощущение, какое восхитительное и долгожданное!

Слегка приподнялась, обхватив ладонью его плоть, собиралась все сделать резко, быстро, но он меня остановил.

— Не спеши, — тихо прошептали его губы, и пальцы спустились вниз, туда, где горело огнем неудовлетворенное желание.

Он ласкал лоно по кругу, слегка касался указательным пальцем входа, осторожно проникал внутрь, заставляя меня восторженно вздохнуть и застыть в нетерпении.

— Влажная… горячая… Равнодушная или страстная… смелая или нерешительная… дикая… преданная… какая же ты на самом деле? — прошептал он, и его пальцы начали ласкать меня, нашли клитор, и я уже не слышала, что он говорит. В ушах громко стучал пульс, я задыхалась от наслаждения. — И такая тугая…

А он все гладил, нажимал… проникал, растягивая мое лоно, готовя его для вторжения… для себя.

Внутри все вытягивалось в струнку, кажется, коснешься, и она лопнет.

— Да, да, да-а-а-а, — шептала из последних сил, до боли вцепившись в его плечи.

И когда до разрядки оставалось всего ничего, он вдруг резко убрал руку, опустил меня вниз и ворвался до самого конца. Я чувствовала его — чужой пульс, чужое вторжение… и боль…

Боль повсюду — не только в точке соприкосновения наших тел, она была в каждой клеточке моего тела. Я чувствовала, как ломаются, падают, круша все вокруг, стены, что удерживали мою силу, мою власть.