Проказник в изумрудах [Изумруды на завтрак]

 – Это не копия… это подлинные серьги, серьги княгини Рахметовой… я сам… у меня все документы…

– Ты что о себе вообразил? – загремел голос страшного человека. – Ты кем себя возомнил? Ты что – считаешь, что можешь меня кинуть? Меня – как простого лоха?!

Страшный человек брызгал слюной. Лицо его побагровело, рот приоткрылся, обнажив самые настоящие клыки – как у ротвейлера или неаполитанского мастифа.

– Михаил Борисович, я никогда… – лепетал Володарский. – Разве бы я осмелился…

Ложа закачалась перед его глазами, теннисный корт поплыл, Володарскому показалось, что он находится на корабле и корабль этот попал в шторм. Совершенно некстати он вспомнил, как прошлым летом плыл на яхте неподалеку от Кадиса…

Страшный человек надвинулся на него, Володарский в ужасе смотрел на желтоватые клыки, на капающую с них слюну. Сейчас, вот сейчас этот человек вцепится в горло Володарского…

Когда-то давно, в прошлой жизни, Эрнст Володарский сам умел нагонять страх на своих подчиненных и компаньонов, но сейчас это невозможно было представить. Эрик казался себе маленьким и жалким, как в далеком детстве, когда к нему подбежала огромная соседская собака. Тогда так же в приоткрытой пасти сверкали желтоватые клыки, и с них капала слюна, и собачьи глаза яростно сверкали… Тогда маленький Эрик от страха намочил штанишки, а потом, когда все кончилось, долго безутешно плакал на маминой груди…

Сейчас, к сожалению, мамы давно уже не было и не к кому было бежать за помощью и спасением.

Но страшный человек передумал вгрызаться в его горло. Он с железным лязгом захлопнул пасть, отодвинулся и проговорил чугунным голосом:

– Даю тебе двадцать четыре часа.

– На что, Михаил Борисович? – пролепетал Володарский, когда к нему вернулся голос – или хотя бы его жалкое подобие.

Володарский понял, что его ожидает нечто страшное. Нечто очень страшное.

– А если принесешь, – продолжил страшный человек чуть более мягким голосом, – если принесешь – будем считать, что инцидент исчерпан. Будем считать, что я на тебя зла не держу.

– А деньги, Михаил Борисович? – пролепетал Володарский, набравшись храбрости.

– Деньги? – Голос страшного человека снова загудел чугуном. – Я же сказал – принеси серьги, денег не надо! Принеси серьги – и будем считать, что мы в расчете!

– Но вы… вы же хотели купить у меня эти серьги… вы же обещали мне за них заплатить!

– Я – тебе – заплатить? – Глаза страшного человека вспыхнули. – Я хотел купить эти сережки, но ты принес мне туфту! Ты хотел меня кинуть! Теперь ты мне по жизни должен! Последний раз повторяю – двадцать четыре часа!

Страшный человек моргнул – и тут же по этому сигналу откуда-то, видимо, из другого пространства, вынырнули двое плечистых молодчиков, которых только что не было в ложе.