Рыжая проказница

Тут мужчины вернулись во второй раз.

Эверилл улыбнулась мужу, но улыбка ее исчезла, когда он спросил:

— Готова к отъезду?

— Уже? — разочарованно спросила она.

Время пролетело так быстро, и ей казалось, что они приехали совсем недавно. Увидев, как она огорчена, Кейд смягчился, обнял ее за талию и сказал рокочущим голосом:

— Мы приедем в другой раз… если с Калленом и его женой у вас все в порядке.

Кейд бросил взгляд на хозяина и хозяйку, а Эвелинда поднялась со своего места и с готовностью кивнула.

— Конечно, все в порядке, — заверила она и добавила: — А мы приедем к вам, как только в Стюарте все наладится.

— Ах, конечно, непременно, — сразу же ответила Эверилл. — Мы бы очень этого хотели.

— Когда все наладится, — повторил Кейд. — Поехали.

И, не отпуская руку жены, он повел ее к двери. Эверилл немного рассердилась, потому что это показалось ей грубым. Вытянув шею, она обернулась.

— Спасибо за все, — сказала Эверилл. — Угощение было чудесным, и знакомство с вами доставило мне большое удовольствие.

— Мне тоже, — проговорила с улыбкой Эвелинда. — Я обязательно напишу Мерри, какая вы красавица. Быть может, они с Александром навестят вас, когда Мерри разрешится от бремени, и мы сможем собраться все вместе.

— Это будет славно, — согласилась Эверилл.

Эвелинда заверяла ее, что Мерри, сестра Кейда и невестка ее и Эвелинды, была очень мила и совершенно не заслуживала прозвища Строптивая, каким ее наградили в Стюарте. Эверилл не знала, что ее золовку так называли, а когда услышала об этом, очень удивилась. Наверное, шотландцы любят давать людям прозвища, которые совершенно им не подходят, вот и Дункана называют Дьяволом, хотя он очень добрый и приветливый человек.

Она думала об этом, пока все прощались и садились на лошадей. Они уже выезжали из ворот, когда Эверилл заметила, что повозка была с верхом нагружена припасами, которые Кейд купил у Доннехэда, но особого внимания этому не уделила.

— Почему у тебя такой задумчивый вид? — спросил Кейд у Эверилл.

Сразу после отъезда на нее напала безудержная разговорчивость; как малое дитя, она щебетала о том, как мила леди Дункан, как она ей понравилась, какое удовольствие доставил ей их визит. После того как они покинули Доннехэд, каждым вторым словом было «Эвелинда»: Эвелинда — то, Эвелинда — это.

— Да так… — немедленно откликнулась она, а потом спросила с любопытством: — А у тебя, Кейд, есть прозвище?

— Прозвище? — удивленно спросил он.

— Ну да, вот Каллена называют Дьяволом, а твою сестру Мерри — Строптивая Мерри, — пояснила она.

Кейд скривился при упоминании прозвища сестры. Он знал, что Мерри получила его просто потому, что пыталась помешать отцу и братьям напиваться до полумертвого состояния… и, наверное, именно отец и братья дали ей его, решил он.