Избранные произведения. Том III

Это странные бандиты, они ведут себя совсем не как бандиты

— они ищут письмо. Если бы не татарская речь, Коля не сомневался бы, что засада подстроена Ялтинским советом, который подозревает Колчака в связи с Романовыми. Но это были крымские татары. Значит, у Ялтинского совета есть свои татарские банды?

Бандит сказал:

— Застегивайся. — И понес бумажник Коли своему начальнику.

В одной руке у него был бумажник. Во второй — маленький флакон.

— Это что такое? — спросил татарин строго. — Это яд, да?

Коля не сразу сообразил, что это флакон французских духов, взятый им с трюмо императрицы в подарок Раисе.

— Духи, — сказал Коля с облегчением. — Понюхай, если не веришь.

Теперь наступила очередь Ефимыча.

— Давай подними руки, обыскивать буду, — сказал бандит.

— Мы его у машины обыскали, он пустой, — прозвучало в ответ.

Пожилой татарин зашел в хижину и передал тому, кто был там, бумажник Коли и пузырек с духами. Как жаль, что окошко в хижине так мало и расположено высоко, тысячу рублей отдал бы за то, чтобы увидеть рожу этого ялтинского агента. Ведь не выходит! Значит, узнал Колю и не хочет, чтобы и тот узнал его.

— Эй! — крикнул старый татарин, выйдя из хижины. — А что там в автомобиле?

Как бы в ответ на вопрос из темноты вышли люди.

— Нет, — сказал первый. — Ничего нет.

— Должно быть! — раздался голос из хижины. — У женщины ищите!

— У нее ничего нет! — сказал Коля быстро. — Клянусь честью, у нее ничего нет! Мы только что встретились.

Увидев, что бандиты обернулись к сидящей у костра, обняв колени, Лидочке, Ефимыч встал и вытащил из костра полуобгоревший сук.

— Только троньте, — сказал он. — Только троньте.

— Зачем бабу трогать? — сказал молодой бандит. — Сам трогай."

"— Они могли спрятать письмо, — настаивал голос из хижины.

Коля тоже двинулся к Лидочке.

— Сначала убейте меня, — сказал он.

— А почему не убить? — сказал молодой бандит, поднимая маузер Ефимыча. Медленно-медленно…

Коля понял, что пришло время рискнуть. Он так волновался, что татарский язык вернулся к нему, будто он играл на дворе десять лет назад. И он закричал на жаргоне городских татарских мальчишек:

— Не смей трогать мою невесту! Только попробуй! Я уйду в ад, но возьму с собой ваши души! Пусть ваших невест щупают чужие лапы! Пусть вашу мать обыскивают русские! Идите сюда, собаки!

Все стояли, будто пораженные громом, словно у них на глазах морской офицер превратился в дива.

Затрещали сучья. От дороги на поляну у костра быстро вышел Ахмет Керимов.

Он остановился на краю освещенного костром круга и, медленно поворачивая голову, пронесся глазами по лицам участников прерванного сражения.

Он увидел своих товарищей — бандитов. Они стояли полукольцом, спинами к костру, будто стая волков, которые остановились перед старым оленем.