Избранные произведения. Том III

Севастополь не место для благородных девиц.

— Город как город! — ответила Лидочка. — Я там жила. Не придумывай глупостей, Беккер!

С каждым шагом автомобиль был все ближе. Мерное урчание двигателя донеслось сквозь шум ветра. В лица им вспыхнули фары.

— Ваше благородие! — послышался голос в относительной тишине переулка. — Я здесь! Мотор как часы работает.

Тут только Ефимыч увидел, что Коля не один, с девушкой, которая повисла у него на руке.

— Здравствуйте, — сказала Лидочка. — Я очень прошу — возьмите меня с собой — мне очень нужно в Севастополь. Срочно.

— Мое дело маленькое, — сказал Ефимыч. — Как господин Берестов?

— Что? — Лидочка обернулась к Коле. Фары били ему в лицо, как лампа на столе Вревского, — тот любил поворачивать свет лампы в лицо подозреваемому преступнику — чтобы ослепить.

Коля закрылся ладонью от света.

— Ефимыч! — крикнул он. — Выключи фары! Я же ничего не вижу!

— Коля! — сказала Лидочка. — Что это значит?

— А что случилось?

— Как он тебя назвал?

— Лидочка, завтра я вернусь, даю тебе честное слово — жди меня в том же кафе. Я тебе все расскажу. Честное слово.

— Нет, Коля, я еду с тобой. А если ты меня не возьмешь, я найму за любые деньги извозчика, и он меня к утру довезет до Севастополя. И я тебя все равно найду.

— Лида, ты же ничего не понимаешь.

— Тогда поехали, и по дороге ты мне все расскажешь.

— Лида, я не могу взять тебя с собой.

— Господин матрос. — Лидочка рванулась к машине. — Господин матрос, скажите, как зовут вашего начальника?

Ефимыч понял: лейтенант Берестов оставил здесь девицу и скрывается от нее. Может, даже представлялся под чужим именем, а теперь она узнала настоящее. Смешно, конечно, но нам что за дело до господских утех? Ефимыч хмыкнул и счел за лучшее не услышать вопроса.

Лидочка между тем вырвала руку у Коли, подбежала к машине, повернула ручку задней дверцы и влезла внутрь.

— Лидия! — Коля старался говорить с ней, как говорят с маленьким непослушным ребенком как раз перед тем, как начать его пороть: доводы рассудка исчерпаны, терпение лопнуло, еще мгновение…

— Поехали! — крикнула Лидочка изнутри — она исчезла под поднятым верхом автомобиля.

Коля протянул руки внутрь мотора, намереваясь вытащить Лидочку. Он возил руками в темноте, рычал от бессильной ненависти к ней. Господи, крутилось у него в голове, Господи, я целовал ее и клялся ей в любви, Господи, избавь меня от этого кошмара!

Коле удалось схватить Лидочку за горячую руку. Чуть не сломав ей пальцы, он рванул Лидочку к себе, но короткий предупреждающий звук клаксона пронзил его нетерпение и ненависть. Не отпуская рвущихся пальцев Лидочки, он обернулся:

— Что?

— Патруль!

Коля и сам увидел, как в переулок завернули — то ли на шум, то ли по ритуалу обхода — два солдата с винтовками.