Избранные произведения. Том III

А он не способен отдавать ей силы — он хочет убить этого Колю-Андрюшу! Он хочет отнести мягкую и страстную Раису Федотовну на пышную кружевную кровать и сказать ей: ты моя супруга!

На углу Нахимовского проспекта Мученика встретил рабочий Мигачев, который намеревался доложить на ячейке партии социал-демократов о бумагах Николая Николаевича, которые он, как член комиссии тридцати трех, прочел, но не знал, что делать дальше. Мученику некуда было бежать. Поэтому он постарался забыть о Раисе и, обняв передового, но еще политически малоразвитого рабочего за плечи, повел по проспекту, раскланиваясь с прохожими, потому что многие знали в лицо столь известного политика."

"Автомобиль уже стоял у дома. Ждал его за углом, чтобы не привлекать внимания. Шоффер, старослужащий матрос Ефимыч — человек пожилой, солидный, громоздкий, отличавшийся презрением к опасности и крайней флегматичностью, уже привык к поездкам с Колей и сам облекал их в покровы тайны, придумывая всем конспиративные клички. Коля без труда принял эти правила игры.

— Поздравляю, — сказал Ефимыч, — с новой звездочкой.

— К старухе? — спросил он, усаживаясь на заднее сиденье.

Старуха означала, как нетрудно догадаться, вдовствующую императрицу.

— Нет, сначала вызывает король, — прошептал шоффер.

Король означало Колчака. Ефимыч дал ему эту кличку, потому что хотел, чтобы вице-адмирал хотя бы в условном языке был выше всех.

Коля поглядел на часы. Был уже шестой час.

— Мы не успеем в Дюльбер, — сказал он.

— Мое дело передать приказ.

Поехали к Александру Васильевичу на квартиру, что он снимал для Темиревой. Считалось, что Ольга Федоровна о ней не подозревает. По случаю недавнего приезда возлюбленной Александр Васильевич был в элегическом настроении. Что не отвлекало его от дел.

Вестовой принес поднос — на нем стояли коньяк и виски. Колчак бросил быстрый взгляд на Колю, вспомнил, потом улыбнулся тонкими губами и спросил:

— Коньяк, виски?

Положение Коли изменилось. И он, оценивая слова адмирала, сказал:

— Виски, только немного.

— Как далеко зашел ваш роман с княжной Татьяной? — спросил Колчак.

— Я хотел бы, чтобы он зашел дальше.

— Учтите, Берестов, в нашем революционном Отечестве звание «княжна» лишь недостаток, гиря на ногах.

— Я должен предложить ей руку и сердце?

— Ах, стервец! — засмеялся Колчак. — Впрочем, почему не попробовать?

— К сожалению, — сказал Коля, — я не пользуюсь расположением княжны.

— А она вашим?

— Ни в коем случае! У нее кривые ноги.

— И это вас остановило?

— Вот именно, Александр Васильевич.

— Ну ладно, ладно, не дуйтесь. В конце концов, меня не интересуют ваши любовные дела — хотя я хотел бы, чтобы вы познали любовь. Это великое чувство.

— Спасибо.

— Не иронизируйте, лейтенант.