Избранные произведения. Том III

— Вы забываете, что Германия охвачена шпиономанией, — возразил Платтен. — Вас могли принять за английского шпиона.

— Пускай они это только докажут! — возмутился Ленин, которому была отвратительна мысль о принадлежности к английской секретной службе — Англию, в отличие от Германии, он никогда не любил, в англичанах было много темного, тупого, и главное, они, по мнению Владимира Ильича, и были тайно нечистоплотны и склонны к содомии.

Полицейский агент, который уже шел за ними в достаточной близости, чтобы слышать их слова, мысленно улыбнулся, так как каждому агенту приятно сознавать, что он вышел на настоящего шпиона. Агента послал следом за Лениным и Платтеном голубоглазенький бюргер, в действительности же криминальный советник Ганс Фридрих Розенфельд, уже во Франкфурте заподозривший в шпионаже транзитных пассажиров из Женевы.

Криминальный советник из Франкфурта, ехавший в купе со своей женой Гертрудой, а также агент в Кельне, который спешил по перрону вслед за социалистами, и знать не знали об Ульянове-Ленине и мало представляли себе значение российской революции. Зато были уверены в том, что английские агенты буквально наводнили Германию, и потому были на страже и следили — не попадется ли агент в их поле зрения."

"Ленин и Платтен подошли к газетному киоску. Платтен расплатился за газеты — сюда уже поступили газеты с севера Германии и даже из Голландии и Дании. Не отходя от киоска, Владимир Ильич разворачивал газеты, отыскивая сообщения из России. Одно из сообщений заставило его выругаться понемецки сквозь стиснутые зубы.

— Тише! — прошипел Платтен, оборачиваясь и с недовольством замечая совсем рядом молодого человека в сером пальто и с определенным наклоном головы, что выдавало его принадлежность к секретной полиции.

— Что тише? — ответил Владимир Ильич. — Что тише? Знаете ли вы, что Керенский назначен военным министром? Не сегодня-завтра он объявит себя диктатором!

— О, камрад Ленин, — сказал Платтен громким шепотом. — Вы же — глухонемой швед!

— Я — глупый швед! — ответил Ленин, игнорируя предупреждение Карла. — Если не случится чуда, я опоздал! К тому же нас никто не слышит.

— Простите, — сказал кельнский агент, подходя ближе и давая рукой сигнал Гансу Фридриху Розенфельду, чтобы тот возвращался к поезду. — Но вы ошибаетесь. Я вас слышал. И вам придется снять вещи с поезда и проследовать за мной в управление.

Ленин взмахнул руками, пытаясь изобразить речь глухонемого, но агент лишь устало улыбнулся, как положено улыбаться героям, завершившим трудную и опасную операцию по обезвреживанию группы английских шпионов.