Избранные произведения. Том III

Неужели он себя уже видел российским диктатором? Такой диктатор может все погубить — в результате все мы окажемся в камере предварительного заключения, и Пуришкевич будет вопить на весь мир о парламентской неприкосновенности, которую, к счастью, в России еще не придумали.

— Это прямо невероятная история, — возмутился Юсупов. — Ваш городовой — большой путаник. Позвольте, я вам расскажу, как было дело.

Генерал послушно кивал — ему нужно было объяснение, он жаждал объяснения.

— У меня ужинали друзья. В том числе великий князь Дмитрий Павлович, Пуришкевич и несколько офицеров. Когда гости разъезжались, я услышал два выстрела. Сбежавши вниз, я увидел собаку, лежащую на снегу. Оказывается, один из моих гостей решил дать салют в честь хозяина дома и, неосмотрительно выстрелив из револьвера, убил собаку.

Генерал Григорьев покорно качал головой. История с собакой была шита белыми нитками. Для того чтобы их увидеть, не надо быть жандармским генералом.

Юсупов, увлекшись, реакции генерала не почувствовал. В его воображении придуманная картина уже наложилась на действительную и вытеснила ее.

— Я вызвал городового, — продолжал князь, — чтобы объяснить ему причину. К тому времени гости разъехались, остался только Пуришкевич. Он и беседовал с городовым. Насколько я понимаю, он сравнил собаку со старцем и вслух пожалел, что убили собаку, а не Распутина. Вот ваш городовой, смущенный этими речами, и перепутал…

Генералу было грустно. Он уже не сомневался в том, что слухи о смерти Распутина в юсуповском дворце полностью подтверждаются неловкой ложью князя.

— Теперь мне все ясно, — сказал генерал. — Не скажете ли вы мне фамилии офицеров, которые были у вас в гостях?

— Поймите меня правильно, — ответил Юсупов. — Дело это пустячное, но может получить огласку в левых газетах. Мои друзья — люди семейные, их репутация может серьезно пострадать.

Генерал поднялся.

— Я доложу градоначальнику о ваших словах, князь, — сказал он. — Надеюсь, что недоразумение будет рассеяно.

— Я и сам хотел бы посетить градоначальника, — сказал Феликс. — И все ему рассказать. Спросите его, когда он сможет меня принять?

Генерал откланялся.

Федор ждал Юсупова в гостиной.

— Ну что? Они подозревают?

— Надеюсь, что я его запутал, — улыбнулся Феликс.

Федор был растерян.

— Я не совсем понимаю тебя, — сказал он. — Я думал, что, совершивши этот подвиг, ты, подобно Бруту, выйдешь к народу и провозгласишь себя убийцей тирана. Почему же ты молчишь и таишься?"

"— Тиран убит, — ответил Феликс после короткой паузы. — Наше дело сделано. Мы не стремимся к власти… К тому же Пуришкевичу, как убийце, может грозить опасность…

Зазвонил телефон, и Феликс поспешил к аппарату.