Избранные произведения. Том III

К тому же Феликс не скрывал, а даже бравировал печоринским презрением к петербургскому высшему свету, ненавистью к продажным чиновникам и выжившим из ума генералам, которые тащат Россию к военному поражению.

Одиночество Феликса определялось и тем, что он, воспитанный в атмосфере превосходства его семьи по отношению к этим выскочкам Романовым, оставался монархистом, для которого близость к правящему дому составляла смысл жизни. Может, таким его воспитала мама, которая долгие годы состояла в близких фрейлинах Марии Федоровны, полагая себя как бы членом романовского семейства.

Феликс сумел отбросить мамино «как бы».

Он — сам член семейства. Он — муж великой княжны, его дети будут племянниками и племянницами императора и, при определенных обстоятельствах, даже смогут претендовать на корону. Как бы ни были знатны Юсуповы, ни один из них не поднимался так высоко.

И в то же время Феликс оставался подобен Потемкину или Зубову. Он стал одним из Романовых через постель. И для высшего света никогда не станет настоящим Романовым. Значит, он должен стать более Романовым, чем все Романовы вместе взятые.

А как это можно сделать?"

"Приблизиться к Николаю и возглавить армию?

Чепуха! Николай был холоден к Феликсу и почти игнорировал его.

Другие великие князья? Более всего было равнодушных. Что он есть, что он пропал — проходимец!

Может, так и не думали о члене одного из древнейших родов (правда, из татарских мурз), но Феликсу все время чудился шепот за спиной.

Может, он уехал бы снова в свою любимую Англию, хоть и там вряд ли ему будет открыта настоящая дорога к славе.

Ирина тоже была рабыней тщеславия, она тоже была спесива, а ее брак оказался мезальянсом. Увлекшись блестящим мужчиной, она выиграла его, она утерла нос всем остальным великим княжнам, которые исчезали навечно в каких-то Гессенах и Вюртембергах, но радость достижения рассосалась, а Феликсу не было пути — со всех сторон на него глазели враждебные физиономии, все двери были закрыты…

Феликс понимал, что для него существует лишь один выход — он должен стать Спасителем Отечества, новым князем Пожарским, благо война открывала некие новые области применения сил. Нет, не на фронте, тот путь был бы тупиком. Решать все надо в нервном центре страны — в Петербурге.

Как в доме Александра Михайловича, где молодые проводили большую часть времени, так и в светских салонах военные и политические проблемы обсуждались весьма горячо. Осень 1916 года не принесла успехов на фронте.