Избранные произведения. Том III

 — Это я оцарапался о барбарис… и кровь чужая.

— А я не боюсь, — сказала Лидочка твердо. — Ты здесь. Ты сам дохромал. Но, наверное, все же что-то случилось.

— Да, — сказал Андрей, — все в жутком беспорядке. Я очень хочу пить.

— Поставить чай?

— Нет, холодной воды.

— Андрей, первым делом вымойся. Я маму из комнаты не выпущу.

Это было самое разумное решение. Андрей поставил чемодан на пол. Открыл его, и Лидочка увидела окровавленную простыню. И тут она не выдержала и ахнула.

Андрей не стал ничего говорить. Он вынул из чемодана чистое белье, потом передал Лиде конверты.

— Раздевайся здесь. Кинь брюки в угол. Не бойся, я отвернусь.

Андрей разделся.

— Брюки все в крови, — сказала Лидочка.

— Не оборачивайся.

— Ты, оказывается, еще целомудренней меня, — сказала Лидочка. Она быстро завернула в простыню его вещи.

— Ничего страшного, — сказала она. — Ванная напротив моей двери. Ты помнишь? Свет зажигается справа.

Андрей приоткрыл дверь. За дверью спальни Иваницких было тихо, но Андрей понимал — там не спят, а прислушиваются к каждому его шагу и не очень верят в версию об испуге, заставившем его прийти в гости в шестом часу утра.

Андрей прошел в ванную. Вода в ней согревалась печкой, так что придется потерпеть холод.

Он посмотрел на себя в большое зеркало — кровь прошла сквозь белье, на теле были пятна, не говоря уж о руках. Холодная, страшно холодная, невтерпеж, вода плохо смывала кровь и розовела. Андрей чувствовал запах крови, неприятный и мертвый. Он скреб себя мочалкой, чтобы было не так холодно, но, даже вымывшись, не был уверен, что стер с себя все следы крови.

И оказался прав — когда он поглядел на полотенце, на нем обнаружились розовые пятна.

Когда Андрей вернулся к Лидочке, она как раз сняла простыню с кровати, завязала в нее вещи Андрея, туда же кинула полотенце. Она уже принесла цивильные брюки Кирилла Федоровича — они были широки и коротковаты.

Узел с вещественными уликами Лидочка засунула под кровать. Затем взяла со столика баночку с кремом и сказала:

— Протяни руки, ты весь исцарапан, может воспалиться.

Движения ее тонких пальцев были нежными и летучими.

— Ты чего молчишь? — спросила Лидочка. — Ты рассказывай. Ведь случилось что-то очень страшное, правда?

— Да, — сказал Андрей, — Сергей Серафимович умер.

— Как умер? Где умер?

— У себя в кабинете, у меня на глазах.

— Значит, он все-таки вырвался от них…

— Как вырвался? — не понял Андрей.

— Вырвался и вернулся домой?

И только тут Андрей понял, что ему не приходило ранее в голову — как отчим оказался в кабинете?

— Странно, — сказал Андрей. — Он же должен был вернуться. И пройти мимо полицейского. И подняться по лестнице…

— Это не важно, — сказала Лидочка. — Главное, он дошел.