Избранные произведения. Том III

— Я не знал, где вас искать, — сказал Андрей.

— Если бы я хотела найти человека в маленьком городе, я бы приехала и нашла.

— Вы не правы, — сказал Андрей. — Я же не знал, что вы захотите меня увидеть.

Лидочка обернулась к нему. Она улыбалась, но как-то странно, уголки губ книзу.

— Чтобы узнать, хочет человек увидеть или нет, надо его найти и спросить.

— Я был уверен в другом. Пока я не узнал, я был уверен.

— В чем?

— В том, что у вас роман. С Колей Беккером. Но он мой приятель. И у нас не принято вторгаться в отношения приятеля.

— Это какая-то изящная литература, — сказала Лидочка. — Как будто я уже это читала. Значит, сердце вам ничего не подсказало. Знаете, я вам сейчас расскажу одну ужасную вещь, которую нельзя рассказывать человеку, если его мало знаешь. В тот день, когда вы уезжали, я очень захотела вас увидеть. И сказать вам, что вы неправильно все понимаете. Я понимала, что так вести себя нельзя, но я как будто обезумела. Это было давно, полгода назад, я еще была совсем девочкой. Я прибежала на площадь, откуда уходят линейки в Симферополь. Но вы меня не увидели. Хотя тогда я думала, что вы не хотите меня увидеть. Вам смешно?

— Нет, — сказал Андрей. — Я вас тогда видел. Но я решил, что вы ждете кого-то другого.

Андрей взял Лидочку за руку. Пальцы были жутко холодные. Ледяные. Вместо того чтобы вырвать их, как положено юной девице, Лида сказала:

— У меня всегда руки холодные. Это какая-то ненормальность.

— А у меня горячие.

— Значит, у меня сердце горячее, — сказала Лида, потому что надо было говорить, и внешняя пустота разговора никак не соответствовала его внутреннему напряжению.

— Можно, я согрею? — спросил Андрей.

— Это безнадежно, — сказала Лида.

Андрей нагнулся и начал целовать пальцы Лиды. Она понимала, что делать так не положено, она говорила быстро и бессмысленно, словно отвлекала себя от поцелуев Андрея."

"— Ну вот, вы же видите, это безнадежно… Они всегда холодные. Это у меня наследственное. У папы тоже всегда холодные руки, а вот мама устроена совсем иначе, она темная и полная, а мы с папой рыжие.

— Ну вы совсем не рыжая, — сказал Андрей, не отпуская пальцев. — Вы скорее пепельная.

— Значит, серая, да?

— Я этого не хотел сказать.

Он поцеловал ее в щеку. Щека была покрыта пушком, таким нежным, что почувствовать его могли лишь губы.

— Мы совсем замерзнем, — сказала Лида. — А вы опоздаете на автобус.

— Ну и пусть.

— Я знаю, что не пусть. Если бы было пусть, вы бы мне с самого начала не сказали. У вас завтра поезд? У вас всегда завтра поезд.

— Нет, послезавтра, — сказал Андрей. — Завтра хоронят маму Коли Беккера.

— У Коли умерла мама? Не может быть!

Лидочка высвободила пальцы и отстранилась, потому что теперь нельзя было и думать о поцелуях.