Избранные произведения. Том III

Люда еле доставала ему до плеча, голос ее сорвался.

— Я ночью ревела, — пожаловалась она. — Вообще-то я плакса.

— Я не знал, — ответил Вячик тихо.

— Возьмите мой рабочий телефон, — предложила она. — Если хотите.

— Конечно, — согласился Вячик. — Когда я отпечатаю фотографии, я обязательно вам позвоню.

Объявили посадку.

Они сели рядом.

— Мне сейчас лучше, — призналась Люда, когда самолет выруливал на взлетную полосу.

— Ты не понимаешь, — сказал Вячик. — Ты не понимаешь, что я сейчас для тебя все могу сделать.

Это чувство поднялось к самому горлу. Вячик запрокинул голову, чтобы не захлебнуться в нем.

Власть Вячика над предметами, над всем миром была настолько велика, что он одним ударом мог бы обрушить в Темзу Вестминстерское аббатство или повернуть течение Нила. И, как назло, под руками не было ни одного предмета, которым можно было бы манипулировать без боязни кого-то обидеть или задеть.

Самолет замер, ожидая сигнала на взлет. Двигатели ревели приглушенно, набирая силу, чтобы взвыть на бегу. Вячик представил себе серебряную протяженность машины, завершенную плавником стабилизатора. Он осторожно взялся за стабилизатор и, приподняв самолет, повел его вокруг оси.

Кто-то в салоне ахнул.

Люда поглядела на Вячика и увидела, что в его мягком, мясистом лице прорезались твердые скулы, и напряжение, владевшее Вячиком, было столь велико, что Люде схватило сердце.

— Вячик, — прошептала она, кладя ему руку на колено. — Вячик, не надо. Я вам верю.

Но Вячик все-таки повернул самолет на триста шестьдесят градусов, поставил на место и только потом открыл глаза, улыбнулся и накрыл ладонью тонкую руку Люды.

Взлет задержали, пока выясняли, что случилось с машиной. Люда делала вид, что сердится на Вячика, хотя ей было лестно, что ради нее совершаются такие безобразия.

— Только чтобы в воздухе — умоляю, не надо, — попросила Люда.

— В воздухе я, наоборот, не дам упасть, — убежденно сказал Вячик. — Со мной можно даже без мотора летать. Удержу.

— Спасибо, — прошептала Люда.

Пока летели до Москвы, Вячик и в самом деле вел себя пристойно. Он позволял себе лишь небольшие проступки: когда стюардесса разносила лимонад, он заставил стаканчик вспорхнуть с подноса и опуститься Люде в руки. К счастью, стюардесса была занята и не обратила на это внимания.

— Вячик, — напомнила Люда. — Вы же обещали.

Глава 7

Мама не встречала Вячика в Шереметьеве. Наверное, сидела на конференции и благородно страдала, разрываясь между любовью и долгом и ставя долг чуть-чуть выше любви. Люду тоже никто не встретил, и Вячик, благодарный конференции, отвез Люду домой, продлив тем минуты молчаливого счастья.

Дома мамы тоже не оказалось. Только записка, в которой перечислялось, что есть на первое, что на второе, откуда достать компот.