Избранные произведения. Том III

— Есть здесь кто-нибудь?

Я сказал это тихо, чтобы не беспокоить тех, кто еще спит, и себя же, который много лет назад лежал на неудобной узкой кровати, глядя, как луч солнца высвечивает сучки в бревнах стены и завитки пакли между ними.

— Заходи, — пригласили изнутри.

На веранду вышел знакомый человек.

— Мы ждали тебя, — сказал он.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Извини.

— Я же говорю, что мы ждали тебя.

— А я проснулся, спать не хотелось, вышел из дому, сел в первую попавшуюся электричку и приехал.

— Ты знал, куда едешь?

— Я же тут никогда не был. Мне просто показалось, что я здесь жил много лет назад.

— Заходи в комнату. Погляди.

…Они смогли перетащить сюда всю установку. Удивительно, сколько приборов может уместиться в небольшой комнате. Пчела летала над серым пультом, прислушивалась к жужжанию и жужжала в ответ — может быть, заподозрила родственную душу в машине?

— Зачем вы все это сюда притащили?

Я, в общем, ничего не имел против того, что попал именно к своим, к знакомым, к сослуживцам, таким же, как я, вивисекторам и мучителям лягушек. Совпадение не удивляло меня, потому что из совпадений состоит вся жизнь, а сегодня они тем более приемлемы и понятны.

— Ты не понял?

— Ничего не хочу понимать, — отозвался я. — У вас найдется чашка чаю?

— Разумеется, сейчас все сядем и напьемся чаю. С вареньем.

— Что за праздник?

— Твой приход.

— Это не ваш праздник, а мой.

— Кто спорит?

Директор института положил мне на плечо мягкую дедушкину руку. Он подошел сзади, я его не сразу увидел. В комнате набралось уже человек пять. Они улыбались, как шалуны, которым удалось подложить нелюбимому учителю лягушку в портфель, а тот, болезный, сунул в портфель руку именно перед тем, как вызвать к доске двоечника.

— Ну и как? — спросил меня директор. — Нас можно поздравить?

— Нас?

— И тебя в том числе. Ты не понял, как здесь очутился?

— Потому что мне хотелось.

— Потому что нам удалось настроиться на твои биоволны и дать постоянный сигнал. Ты шел сюда, потому что мы тебя звали.

— Жаль, — сказал я.

Они ждали другой реакции. Наверное, смеси восторга и недоверия.

— Ты не веришь?

Я уже верил. Но я не мог рассказать им о рассвете, девушке с красной сумкой, отставном полковнике, скрипе сосен и пионе на мокрых досках.

— Ты куда?

— Не писать же мне здесь заявление об уходе.

— Не кривляйся, — сказал директор. — Мы не могли тебя предупредить. Опыт был бы нечистый.

— Я не об этом. Я о кроликах.

— О каких кроликах?

— И о морских свинках. Мне их жалко. Я сменю работу.

Я ушел, оставив их в искреннем недоумении. Я незаслуженно испортил им праздник, хоть не мстил им и даже не был обижен. Просто они не могли бы меня понять, а мне хотелось сохранить хоть клочки этого моего утра."

"— Да погоди же! — кричали от калитки.