Избранные произведения. Том III

— Правильно, — сказал Левкой. — И быть не могло. От нас не бегают.

Второй офицер достал бутерброд, стал жевать, а Левкой сказал:

— Еще попрошу ему десять суток прибавить карцера. Он меня за палец укусил. Сопротивлялся при аресте.

— Я не сопротивлялся.

— Молчать!

Левкой палец поднял, всем показал. Палец был гладкий, некусаный, белый. Полковник покачал головой и сказал Петру Гаузе:

— Стыдно-то как. Людей за пальцы кусать. А об инфекции ты подумал? А

— ли нарывать будет?

Левкой достал из кителя носовой платок, стал палец заворачивать.

— А за геноцид ему прибавим? — спросил второй офицер.

— Кровь за кровь, — согласился полковник. — Смерть за смерть. Еще пять суток. А теперь ты нам расскажи, что в Москве нового? Что в театрах? Как Уланова, пляшет еще?

— Подождите, товарищи, — возмутился Гаузе. — Я буду жаловаться. Вы совершенно невинного человека хватаете, судите…

— Увидите эту фашистскую сволочь! — взмолился Левкой. — А то я его собственными руками растерзаю.

— Да, — вздохнул полковник. — Придется увести. А ведь такой интересный разговор завязался.

И увели Гаузе. По дороге обратно он усы стер и хохол поправил.

И вернулся в камеру почти нормальный, только бритый.

Глава 7

— Чего? — спросил беззубый старик.

— Десять лет прибавили, — сказал Гаузе. — И еще пятнадцать суток карцера. Под Гитлера гримировали.

— Многих гримируют, — прошамкал старик. — Только не похоже."

"— Эй, Василий! — раздалось из-за окна, сверху.

— Здесь я!

— Держи.

По наклонной трубе — от окна вниз — пакет бумажный.

Старик в него вцепился, развернул. А там две челюсти. С железными зубами. Сверкают.

Вставил в рот, пощелкал. Хорошо.

— Хорошо? — спросили сверху.

— Хорошо? — сказал старик.

Оскалился на Гаузе.

— Хорошо?

— Хорошо.

— Три бы пайки сожрал.

А тут стук в дверь. Официальный.

— Войдите, — сказал Гаузе.

Полковник, Левкой с шахматной доской под мышкой, второй офицер с папкой.

За ними стол принесли, стулья. Портрет в золотой раме.

Чей портрет? Сталина.

Все это в камере расставили.

Товарищеская чрезвычайная тройка расселась.

Офицеры сразу шахматы раскинули. А шахматы у них к доске приклеены. Навечно.

— Ты что здесь делаешь? — спросил полковник у Гаузе. — Мы же тебя уже осудили.

— Я здесь живу, — сказал Гаузе.

— Ну тогда оставайся. Смотри, как мы расправляемся с врагами народа. Читай, солдат!

Солдат папку у офицера взял. Раскрыл.

— Слушается дело Чапаева Василия Ивановича, год рождения не установлен. Осужден в тысяча девятьсот тридцать восьмом году за связь с врагами народа, измену Родине и особо тяжкие преступления по статье 58. Приговорен к двадцати пяти годам заключения.