Избранные произведения. Том III

Я знал, что за ширмой стоял диван, на котором спала Лариса. А Сашка спал на другом диване, слева от двери.

Я удивился и от удивления сказал глупость:

— Ты что! Я твою маму видел. Она мне дверь открывала.

— Там не мама, — ответил Сашка и стал разглядывать пушку, словно от ее состояния зависела судьба сражения.

Я решил, что он шутит. Иначе я бы так не поступил.

Я шагнул к ширме и заглянул за нее.

На диване, под одеялом, лежал незнакомый мне мужчина.

Он не спал. А может, спал, но почувствовал, что я гляжу на него, и открыл глаза.

— Что? — спросил он. — Вставать пора?

— Извините, — сказал я. Мне еще скандала не хватало! — Я не знал, что вы спите, Сашка так сказал, что я подумал, он шутит, понимаете?

— Ты чего туда полез? — Сашка был смущен.

— Убери ширму! — приказал мужчина. — А то мне темно.

Сашка стал помогать мне сложить ширму, а тут пришла Лариса и спросила мужчину:

— Выгнать мальчишек?

— А чего их выгонять? — возразил мужчина. — Они мне не мешают.

Будто он сидел за столом в костюме и галстуке, а не лежал на диване и голая нога не высовывалась из-под одеяла.

Я вдруг подумал, что если бы это случилось у нас дома, моя мама умерла бы со стыда. Представляете, у нее мужчина ночевал, а утром он лежит и не стесняется. Он же — Любовник!

Не такой уж я был ребенок, чтобы этого не понимать.

— Как тебя зовут? — спросил мужчина.

Лариса принялась накрывать на стол. Для себя и мужчины. Сашка отошел к письменному столу и взял с собой фанеру и пушку.

— Игорем, — сказал я.

— Хорошее имя. Веселое.

У мужчины были черные волосы, и, хоть он был еще молодой, справа в волосах была белая прядь. Седая. Такого я раньше не видел. У мужчины было смуглое лицо, как у цыгана, карие глаза, большой острый нос и губы как будто нарисованные — так дети рисуют улыбку.

— Вставать будешь? — спросила Лариса.

— Обязательно, — сказал мужчина. Как будто хотел от нее избавиться. По крайней мере, мне так показалось. — В солдатики играете? — спросил мужчина у меня.

— Это особенные солдатики, — я оправдывался. — Это как бы модели.

— А еще чем занимаешься в свободное от учебы время?

— Я марки собираю, — сказал я.

Когда с тобой серьезно разговаривают, ты тоже так разговариваешь.

Впрочем, никому на свете не было дела до того, что я собираю. Как-то раз во время визита к отцу я завел было разговор о марках. Я решил, что папина организация получает много писем. И если с них папа будет срывать для меня марки, я сказочно разбогатею.

Папа же слушал мои рассуждения, словно терпеливо ждал, когда я кончу нести чепуху. И тут же спросил, какие у меня отметки по русскому языку. И я больше о марках с отцом не разговаривал.

— Я тоже когда-то собирал, — сказал мужчина.

— Артем, — недовольным голосом произнесла Лариса. — Надо и меру знать.